Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

вынуждены делать, чтобы оставаться цивилизованным обществом. Одна из них – понимание, что действия имеют последствия. Принятие последствий порой бывает и морально, и правильно.

Адолин покачал головой, считая такой подход подлым. Но он осознавал, что пребывает в дурном настроении. В конце концов, он потерял ногу, а город обречен. Не лучшие условия для ведения светской беседы.

Они погрузились в игру, проведя еще несколько партий. Пару раз разбив Янагона в пух и прах, как и обещал, Адолин решил воспользоваться удобствами. Доковыляв до выхода из шатра, он не взял костыли, намереваясь добраться до офицерской уборной.

Снаружи в лунном свете поджидал Колот.

– Решили опять меня проведать? – спросил князь. – По-моему, вы немного переусердствовали.

– Я нашел его, Адолин.

– Его?

– Сына Кушкама. Его перевели в простую пехоту. Прямо сейчас его очередь ждать в резерве. И если хотите с ним переговорить…

Адолин, помедлив, широко ухмыльнулся:

– Колот, вы самосвет, а не человек! Вы попусту растрачиваете себя в офицерах.

– Правда? – недоуменно спросил он.

– С тем, сколько вы приносите пользы, вам бы быть сержантом. Давайте пойдем поговорим с Гезамалом. Подозреваю, в моей гвардии найдется свободное место для человека вроде него.

* * *

Сзет не был уверен, хочет ли жить дальше. А Нин сказал, что его собираются сделать бессмертным!

Это откровение оглушило Сзета. Он был бы рад смеху или слезам, да, честно говоря, любой эмоции, помимо всесокрушающего давления. Леденящая хватка на сердце превращала его в каменный шар.

Нин покинул их ранним вечером, сказав, что ему нужно кое-что подготовить. Теперь Сзет смотрел на последние отблески костра, на то, как рассыпаются угли, отправляясь на покой, когда жизнь наконец их оставляет, а краски угасают. Так странно не видеть в костре спренов пламени… Он столько лет провел в местах, где спрены, как и камень, встречались повсюду. Необычное стало обыденным. Подходящая метафора для его жизни.

Вестник. Вечный. От этой мысли хотелось бежать. Спрятаться в каком-нибудь месте, где движения самой земли сотрут его в ничто, каким он и заслуживает быть. Он жил чудовищной жизнью убийцы, но всегда верил, что будет выход. Конец – в смерти.

Если он завершит это паломничество, смерть не принесет конца.

«Но не такой ли муки ты заслуживаешь?» – спросил внутренний голосок.

Слышать шепот мертвых бесконечно. Вечность прибавлять тела на свой счет, ведь Вестники прежде всего воины. Ишу, может, и ученый, но он же и один из лучших мечников.

Жить среди них… в качестве одного из них… будет невыносимо.

А что же отец? Сестра? Они застряли в ловушке какой-то полусмерти? Если он станет Вестником… окажется ли он хотя бы рядом с ними?

Сзет поднял голову – к догорающему костру кто-то приблизился, но это был не Каладин, не Сильфрена и даже не Нин. Это было существо с очертаниями человека, но его фигура прорезала дыру в самой реальности, открывая взору звездное поле.

– Здравствуй, оруженосец, – сказал спрен.

Прежде спрен никогда не являлся ему, приняв человеческий вид. Его удостоили чести, и Сзет склонил голову. Он мог намазать эту эмоцию поверх каменного шара, в который превратились его перекрученные внутренности, как прилепляют на кусочек сахарного теста записку на столбе для объявлений в центре городка.

Спрен сел по другую сторону углей.

На холме неподалеку Каладин и Сильфрена играли на флейте. В музыке ветробегуна Сзет находил некоторый… резонанс. Нельзя сказать, что Каладин играл хорошо. Он сбивался, часто начинал, прерывался, а потом проигрывал одну и ту же последовательность нот по много раз. И знал всего одну мелодию. Это должно было раздражать, но Сзет вспоминал времена, когда его сестра занималась подобным образом. Ей требовалось прочувствовать мелодии, пока она их разучивала. И в этом отношении музыка Каладина была живой – она росла, искала свой путь. Сзет ощущал ее красоту – и она была из числа того немногого, что приносило ему умиротворение в совершаемом странствии.

– Я бы поговорил с тобой, – произнес спрен.

– Прошу, – тихо откликнулся Сзет, неотрывно глядя на угли.

– У тебя есть… ко мне вопросы?

– Это правда? Таково мое предназначение? Примкнуть к Вестникам?

– Да. Именно потому Нейл изначально пришел к тебе и потому дал черный меч. Это оружие предположительно является своего рода… проверкой характера человека. Ты ее прошел.

– Я мало что делал этим мечом, – заметил Сзет, бросив взгляд туда, где лежали Кровь Ночи и Клинки Чести.

– Это часть проверки.

Музыка Каладина оборвалась: он извлек до нелепого фальшивую ноту. Донесся смех в ответ на какое-то замечание Сил. Спрен Сзета повернулся в том направлении, и, хотя по его позе трудно было что-то понять, он будто бы… завидовал.

– Тебе бы хотелось, чтобы наши узы были больше похожими на их? – спросил Сзет.

– Мне не следует этого хотеть. Наши узы не такие, как у них. Ни один высший спрен не хочет таких уз, где человек может его убить. Так не подобает.

Это была правда. Сзет не знал точных принципов, но ему объяснили положение при переходе на более высокие уровни обучения. Высший спрен мог в любой момент разорвать узы с человеком, без каких-либо последствий для обоих. Не было и не будет мертвоглазых высших спренов. Если Сзет откажется от своих клятв, его спрен не пострадает.

Для достижения этого полагалось держать дистанцию, она защищала высшего спрена от человека. Этой же дистанцией отчасти объяснялось то, почему их отношение к своим Сияющим настолько отличается.

– Частице божественного не пристало смеяться, как она, шутить и вести себя легкомысленно, – добавил спрен. – Просто это звучит так… по-дружески. В общем, мне жаль, Сзет, что я не мог объяснить, в чем состоит твое истинное задание в этом паломничестве. Нейл сказал, что делать этого нельзя, пока ты не примешь окончательного решения. Ты… принял окончательное решение?

Сзет посмотрел в небо, где указывали путь светящиеся линии. Соответствие между Шейдсмаром и этой реальностью было неполным: отражения здесь могли проявляться причудливым образом. На той стороне спрены, скорее всего, шагали или плыли к своей цели. Теперь становилось понятнее, зачем они туда идут. Чтобы засвидетельствовать то, что произойдет с Сзетом. Если он преуспеет.

– Я не желаю этого бремени, – прошептал он.

– Знаю, – сказал спрен. – Нейл и мои вышестоящие говорят, что это бремя следует предлагать лишь тому, кто его не хочет. Они ждали тебя много лет. Человека без привязанностей, превосходно обученного воинским искусствам; человека, который будет сражаться по команде и умеет следовать предписаниям столь важных уз. Ты идеально подходишь на эту роль, Сзет. Ты не только мастерски владеешь потоками. Ты абсолютно не теряешь контроль и абсолютно послушен.

– И это требуется