Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

носителем осколков. У этого человека был клинок Незихэма и доспех Адолина – башмак заменили, а трещины в латах заделали, используя современные методы быстрого восстановления, выжав что можно из оставшихся кусочков брони Незихэма. Доспех Незихэма до конца битвы будет недоступен. Слишком долго ему восстанавливаться.

Лекарь поднялся, глядя в направлении сражения:

– Мне лучше вернуться помогать раненым в строю.

Адолин кивнул, и врач, подхватив сумку, убежал. Адолин взял костыли, но постарался не пользоваться ими, пока, оскальзываясь, ковылял в императорский шатер. Янагон обустроил здесь для него место, где он мог выслушивать донесения, с комфортом расположившись на подушках. Император решил, что князь лучше восстановится, сидя на мягком. Адолин же этого терпеть не мог, но и оставаться в одиночестве в собственном шатре не хотел.

В перерыве они разложили доску «башен» для традиционной вечерней игры. Адолин передал костыли адъютанту и заставил себя добрести до столика, осторожно балансируя. Это оказалось на удивление трудно, будто его мышцы не работали как надо. Почему так сложно не давать выворачиваться подбитой резиной деревяшке? Тем не менее он справился и устроился за столом.

Янагон ничего не сказал. Он изучал игровую доску, глядя из недр своей необъятной мантии. Адолину пришлось выйти, когда освободился врач, тем самым прервав партию. Ни он, ни император не предложили пропустить вечернюю игру, несмотря на плачевное состояние армии. Оба понимали, что мало чем еще могут помочь. И обоим требовалась эта крупица стабильности.

Фишки на столе они могли контролировать в полной мере. Император даже выкопал один изысканный набор: не просто карты, но и маленькие фигурки солдат, которые можно выставлять вместо карт после их раскрытия. Что забавно, изготовлены они были из алюминия.

Янагон сделал ход, выполнив классический обходной маневр и фактически лишив соперника шансов на победу в партии. Князь не был уверен, увидит ли Янагон этот ход, поскольку здесь требовалось тонкое использование особенностей рельефа.

– Прекрасно, – кивнул Адолин, принимаясь собирать фишки. – Вы доказали, что в состоянии провести атаку из оборонительной позиции и выиграть. Этому нелегко научиться.

– Трудно решить, стоять ли твердо в обороне или воспользоваться преимуществом, рискнув потерять более выгодную позицию, – заметил Янагон, разглядывая стол. – Именно так вы поступили на днях в куполе. Вы оставили безопасную позицию и рискнули собой, чтобы спасти Незихэма.

– Да… Хотя я мало об этом думал. Просто действовал.

– Требуется сто дней подготовки для одного дня спонтанности.

– Цитируете мне Садеиса? – засмеялся Адолин. – Он же нападал на ваше королевство.

– Из всех алети он ближе всех подошел к тому, чтобы нас завоевать.

Алети рассказывали об этом несколько иначе. Солнцетворец захватил значительную часть Азира, прежде чем умер от болезни.

– К тому же, – добавил Янагон с улыбкой, – кажется стоящей идеей прислушиваться к тактическим наблюдениям того, кто практически нас покорил, не находите?

– Это правда, – отозвался Адолин, заново раскладывая фишки.

Он кивнул в сторону, когда в шатер заглянул Колот – взъерошенный, в окровавленном мундире, но сам вроде целый. Бросив взгляд на Адолина, он тут же вышел. С самого ранения князя он проведывал его каждые пару часов. Однако жаловаться было не на что – Адолин сам поручил офицерам заглядывать к раненым. Просто было унизительно оказаться в числе навещаемых.

«Надо полагать, подавать хороший пример можно в обоих направлениях», – подумал Адолин.

Он подвинулся и почувствовал, как деревяшка ударилась о ножку стола. Шквал побери! Напоминает о себе при каждом движении. Стоило, наверное, отстегнуть ее, когда садился, но чем быстрее он к ней привыкнет, тем лучше.

– У меня для вас хорошие новости, Янагон, – сказал Адолин. – Вы выиграли во всех классических учебных сценариях. Запомнили все случаи, в которых военачальник может проиграть из более сильной позиции, и избежали их. Натренировались не совершать основополагающих ошибок и научились реагировать на случайности. Вы уже не новичок.

– Вы даже не представляете, как я рад возможности поучиться чему-то, без того чтобы спрягать глаголы или зубрить даты, – отозвался император, приманив спрена славы.

Адолин усмехнулся, хотя внутренне содрогнулся от ужаса. Он был всецело за то, чтобы мужчины учились тому, чему захотят, но надеялся, что тетушка Навани никогда не прослышит об образовании Янагона. А то как бы бедному малышу Гавинору не пришлось запоминать названия всех разновидностей вилок в мире.

– Так что же дальше? – спросил Янагон, подавшись вперед с жадным блеском в глазах. – Мы перейдем к играм, где будем начинать на равных позициях?

– Обычно ход обучения предполагает нечто такое, – ответил Адолин. – Первые пару раз вас разобьют в пух и прах, но это полезно сделать сейчас, пока вы еще не набрались излишней уверенности от многих побед и не привыкли опираться на нее, как на костыль.

Взгляд Янагона метнулся к костылям, и до Адолина запоздало дошло, что он сказал. У него снова заныла ступня, которой, шквал побери, даже не было!

– Я готов начать проигрывать прямо сейчас, – произнес Янагон.

– Отлично. После этого вам будет полезно попробовать парочку сценариев, которые выиграть невозможно, чтобы лучше научиться минимизировать потери и просчитывать отступление. Как вы считаете, Гезамал?

Адолин окинул взглядом находившихся в шатре гвардейцев, выискивая сына Кушкама.

Его там не оказалось. Адолин похолодел. Старший Кушкам после потери сознания и исцеления уже был снова на ногах и командовал. А вот его сын… Неужели он…

– Пришлось переместить на другую должность, – тихо сказал Янагон. – Гезамал согласился вчера повести гвардейцев в бой вместе со мной. Он послушал меня, когда следовало воспротивиться моему приказу.

– А разве можно противиться вашим приказам?

– Адолин, моя власть небезгранична. У нас есть билль о законных правах граждан и азадерах-тор – ограничения имперской власти и полномочий. Из государственных служащих формируется правительство представителей народа. Я являюсь душой нашего народа, но я не какой-то алетийский диктатор. – Он потупился, смутившись. – Простите. Я повторил то, что говорили мне, хотя следовало проявить больше такта.

– Все в порядке. Но все ведут себя так, будто вы беспредельно могущественны…

– Я царствую, но не правлю. Тут тонкая разница. Так или иначе, моим солдатам… не полагается позволять мне подвергать себя опасности. Гезамал стоял рядом со мной, когда я попытался пойти в бой, поэтому… его сняли.

– Янагон! – гневно воскликнул Адолин. – Нельзя же наказывать хорошего офицера за то, что он принял хорошее решение, тем более то, принятия которого вы сами от него хотели. Нельзя допускать, чтобы солдаты задавались вопросом о разнице между моральным решением и правильным. Сделайте так, чтобы это было одно и то же!

– Понимаю подобную критику, – не глядя Адолину в глаза, стал раскладывать фишки Янагон. – Но есть вещи, которые мы