Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Цяо Сянь превосходно владела искусством изменения внешности. Она не просто придала чертам Фэн Сяо резкости, добившись сходства с какой-нибудь женщиной из чужедальних земель, но умудрилась даже скрыть его кадык, как и многие иные мелочи, которые легко выдали бы в нем мужчину.

Девы Западного края с высокими бровями и глубоко посаженными глазами были крупнее и выше женщин Центральной равнины, а потому при виде второго господина в таком образе никто бы ничего и не заподозрил.

Согласившись притвориться женщиной, Фэн Сяо потребовал, чтобы его непременно усадили в одну кибитку с Цуй Буцюем, и тот согласился, намереваясь вволю посмеяться над вторым господином чертога Явленных Мечей, но не прошло и дня пути, как он сотню раз пожалел об этом.

Однако, как известно, лекарств от сожаления на свете не существует, а потому ему только и оставалось, что терпеть до конца. К счастью, город уже показался на горизонте, так что уши несчастного «господина Е» какое-то время смогут насладиться тишиной и покоем.

Крохотный Черчен казался даже более шумным и людным, чем Люгун. Люди здесь жили самые разные, по большей части – простолюдины: торговцы и наемники, честные люди и воры. К тому же положение усугублялось запутанным переплетением трех сил, властвующих над городом.

Расположившись на границе востока и запада, Черчен имел большое значение в делах торговли и обороны. Однако от Центральной равнины он был далеко. Династия Суй взошла на престол всего три года назад, и все силы императорский двор бросил на борьбу с тюрками и Южной Чэнь, а на крохотный городок в ничейных землях, казалось, столице и вовсе было все равно. Однако годом ранее государь повелел учредить здесь уезд, построить управу и направить в Черчен уездного главу вместе с отрядом солдат, дабы похвалиться могуществом империи Суй и как бы невзначай намекнуть соседям: хоть вниманием этот городок и был несколько обделен, сие вовсе не означает, что Великой Суй нет до него дела.

Больше тридцати лет тому назад Западная Вэй уничтожила царство Шаньшань. Правитель его тогда бежал и обосновался в Черчене, со временем прибрав городок к рукам. К тому же именно здесь останавливались на постой все купцы как с Центральной равнины, так и с земель Западного края. Постепенно власть в городе распределилась между тремя влиятельными господами: уездным главой Гао И, посланником от династии Суй, Син Мао, потомком правителя Шаньшаня, и Дуань Циху, богачом, что прибыл некогда с Западных земель.

К первым двум никогда ни у кого вопросов не возникало: Гао И, как-никак, направил сам император, и, хотя он считался простым уездным главой, в ведении его был целый отряд солдат. Потомки беглого правителя Шаньшаня распоряжались Черченом на протяжении трех поколений, и Син Мао приходился тому старшим внуком; поговаривали даже, будто дети переселенцев из Шаньшаня по-прежнему величали его государем.

Кто же таков был Дуань Циху? Изначально он, будучи разбойником, по молодости бесчинствовал в землях Западного края: караванов ограбил без счета и всюду наводил ужас на торговцев. Если несчастные попадались ему под руку, у них было лишь два пути: распрощаться либо со всеми деньгами, либо с жизнью. Остепенившись, Дуань Циху оставил лихую жизнь и осел в Черчене. Влияние его в городе давно пустило глубокие корни: никто не смел пренебрегать богачом с таким прошлым. Ныне же Дуань Циху искусно лавировал между законной властью и преступным миром. Так что среди всех троих уездный глава Гао И оказался самым слабым.

Вот каково было положение дел, когда Цуй Буцюй и его спутники вошли в город.

– Брат, давай первым делом отыщем гостиницу и остановимся на постой. Время позднее, не будем торопиться. Если мы пару дней передохнем, то все равно доберемся вовремя, – сказала Цяо Сянь Цуй Буцюю, когда они проходили городские ворота.

Она притворялась давним другом семейства Е, Ли Чуном, который вместе с супругой А-Лянь направился в Куча по торговым делам.

Цяо Сянь сама по себе была девушкой высокой и в привычном своем облачении напоминала грозную и неприступную небожительницу или фею. Но сейчас она выглядела иначе, благодаря каким-то неведомым ухищрениям казавшись тучной. Даже черты ее лица изменились до неузнаваемости: откуда-то появилась короткая бородка, а кожа выглядела грубой, точь-в-точь как у любого мужчины из простонародья. Теперь даже заяви она сама, кем является на самом деле, ей бы никто не поверил.

Искусство смены облика одной лишь внешностью не ограничивается. Приходится менять и тембр голоса, и манеру держаться, и даже повадки и жесты. Нельзя забывать и об особенностях произношения. Другими словами, необходимо стать совершенно другим человеком во всем. Даже Цуй Буцюю не удавалось соблюдать все эти мелочи, но Цяо Сянь справлялась со своей задачей превосходно. Сейчас ее было не отличить от коренного уроженца Люгуна.

Цуй Буцюй кивнул, и девушка попросила проводника посоветовать им постоялый двор.

– Можно небольшой, главное, чтобы он был самым удобным. Мой брат слаб здоровьем, ему требуется много отдыхать, – объяснял «Ли Чун». Голос Цяо Сянь звучал грубо, но ни намека на присущую ей прежде холодность не осталось. За время пути Фэн Сяо хоть и привык к новому тону девушки, но сейчас все равно не удержался от еще одного взгляда в ее сторону.

Останься Цяо Сянь ледяной девой, чистой, словно прекрасный цветок на вершине горы, она привлекла бы немало взоров, и наверняка нашлись бы желающие поприставать к ней. В этом же облике ей совсем не докучали: даже если бы кто и обратил внимание на крошечный караван, их не заинтересовала бы ни Цяо Сянь, изменившаяся до неузнаваемости, ни Цзинь Лянь, все еще сохранившая красоту, несмотря на возраст, – всех затмевал высокий и бледноликий Фэн Сяо.

Проводник охотно согласился услужить и тотчас привел путников к постоялому двору.

– Знаю, вы, ханьцы, у хозяев из Куча или Шаньшаня останавливаться непривычны, – говорил он. – Вот я и привел вас сюда – они работают уже пять, а то и шесть лет! Те, кого я водил раньше, тоже всегда останавливались здесь.

По пути из тюркских земель в Люгун Цзинь Лянь тоже ночевала в Черчене, однако тогда ей самой тревожиться о ночлеге не пришлось – все хлопоты выпали на долю ее телохранителей. Теперь же, выслушав заверения проводника, она не стала выспрашивать подробности и уже собралась было следом за Цяо Сянь переступить порог, как вдруг раздался голос Цуй Буцюя:

– Постойте.

Все застыли и обернулись на него.

– Что это значит? – Вестник указал на деревянную табличку, прибитую к столбу у входа.

На крошечной, не больше детской ладошки, дощечке был вырезан полумесяц, на котором сидел лебедь. Иные бы и вовсе не обратили