Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

же рассказывают, что любого, кто здесь заночует, ждет беда. Даже если никакого несчастья и не произойдет, торговля окажется в убыток: если повезет, лишишься большей части прибыли, если не повезет – разоришься подчистую и по миру пойдешь. Ну, что теперь скажете? Замешана тут нечисть?

Договорившись о комнатах и заказав еду, вернулась Цяо Сянь и как раз застала окончание рассказа.

– А тебе почем знать про торговлю? Ты сам водил этих купцов и своими глазами видел?

– Все так говорят! Разве люди станут врать?! – откликнулся проводник как о чем-то само собой разумеющемся.

Цуй Буцюй и Фэн Сяо переглянулись. Оба подумали, что слухи наверняка весьма преувеличены.

Однако для купцов действительно нет ничего страшнее убыточной торговли. Караваны, как правило, выдвигались с Центральной равнины и шли на запад. Путешествие туда и обратно занимало от трех до пяти месяцев, а то и того больше, если торговцы держали путь в отдаленные земли. Тут даже небольшой убыток покажется болезненным, не говоря уж об опасениях разориться. Уж лучше кое-как провести ночь на конюшне или переплатить в «Благословении Небес», чем рисковать удачей.

По лицам нанимателей проводник понял, что те к его предостережениям всерьез не отнеслись, а потому сразу умолк: все равно несчастья, вызванные нечистой силой, падут не на его голову. И все же так ему было не по себе, что бедняга не смел ни на миг ослабить бдительность, а потому твердо вознамерился ничего не есть и не пить из проклятого места.

Ли Чун бросил ему несколько серебряных монет и сообщил, что более они в его услугах не нуждаются, свое дело он сделал и теперь может идти. Проводник мешкать не стал. Почтительно поклонившись, он забрал деньги и поспешил покинуть постоялый двор.

Тем временем подали кушанья и вино.

Еда, конечно, не шла ни в какое сравнение со столичными яствами и уступала даже той, что подавали в Люгуне, но, по крайней мере, все было горячим. Цяо Сянь взяла маньтоу и хотела уже откусить, как вдруг заметила, с каким глубочайшим отвращением Фэн Сяо смотрит на плошку, полную каши.

– А посуды почище здесь не найдется? – процедил он.

– Что, даже на чужбине так и тянет пускать пыль в глаза? – не удержалась от насмешки Цяо Сянь.

Фэн Сяо пропустил ее замечание мимо ушей, потянул Цуй Буцюя за рукав и принялся канючить:

– Господин мой, сия ничтожная хочет новую плошку! Вы же купите, правда?

Цуй Буцюй невозмутимо отхлебнул отвар:

– Нет. Не хочешь – не ешь.

– Сей ничтожной известно, что вы до сих пор сердитесь на меня, ибо замыслили взять наложницу, а я воспротивилась, – с обидой продолжила «красавица-жена». – Но разве я не забочусь о вашем здоровье? Вы сами говорите, будто стали в последнее время слишком слабы, куда уж вам думать о наложницах! И что мне несчастной делать, если вы покинете мир в самом расцвете сил?

Фэн Сяо говорил не громко, но и не слишком тихо – ровно так, чтобы гости за соседними столиками непременно услышали каждое слово и обратили на Цуй Буцюя внимание. Постояльцы и впрямь стали поглядывать, а завидев болезненного мужчину в сопровождении девушки, свежей что персиковый цвет, многие возомнили, будто разом все поняли.

Говорят, что в тридцать женщины подобны жадным волкам, а в сорок и вовсе превращаются в ненасытных тигров, этой же особе было чуть больше двадцати, но и она оказалась не меньшей хищницей!

Цяо Сянь в бешенстве скрипнула зубами и уже засучила было рукава, желая ударить Фэн Сяо, но Цуй Буцюй выразительно посмотрел на нее, призывая умерить пыл. Девушка молча оправила одежды и осталась сидеть на месте.

Еще не хватало – избивать жену брата на людях! Они пришли сюда переночевать, а не искать себе неприятностей. Но именно поэтому-то Фэн Сяо и чувствовал, что может творить что вздумается.

Он наклонился к Цуй Буцюю, и принялся шептать:

– Господин мой, простите мне мои прихоти, но у сей ничтожной уже второй день месячное недомогание. Потерпите еще немного!

Раздался грохот.

Это Цуй Буцюй с размаху опустил плошку на стол.

Повернувшись к Цяо Сянь, он спокойно сказал:

– Сходи купи новую плошку.

– И еще палочки для еды и суповую ложку! – кричал вслед Фэн Сяо. – Мы в чужих краях, не нужно изысков, подойдет бамбук или тополь.

Цяо Сянь промолчала.

043

Получив новую посуду, Фэн Сяо наконец угомонился. Чтобы не оставить ему ни малейшего повода снова возмутиться, Цяо Сянь купила не только палочки для еды с суповой ложкой, но прихватила еще и моток пеньковой веревки, которую швырнула к ногам второго господина.

– Это еще к чему? – манерно осведомился он. – Предлагаешь мне повеситься? Уж прости, но с такой-то несравненной красой сами Небеса воспротивятся моей смерти.

– Ты же у нас такая чистюля, – холодно откликнулась Цяо Сянь голосом Ли Чуна, – а постель на постоялых дворах не меняют годами – кто пришел, тот и лег. Так что можешь не спать с братом Е: натянешь в комнате веревку и будешь почивать на ней, все равно ничего чище здесь не найти.

Поскольку притворялись они супружескими парами, Фэн Сяо и Цуй Буцюя пришлось определить в одну комнату, и Цяо Сянь надеялась, что если второй господин ляжет спать на веревке, то оставит наконец Вестника в покое, чтобы тот смог как следует отдохнуть.

Цуй Буцюй откусил лепешку с бараниной и подумал, как же Цяо Сянь все-таки еще молода – думала, что сумеет провести этого наглеца столь мелкой уловкой. Да Фэн Сяо не был бы Фэн Сяо, если бы постоянно не искал себе развлечений за чужой счет!

Баранина, кстати сказать, была превосходной. Цуй Буцюй не мог понять, какие пряности использовал повар, но мясо оказалось нежным, без всякого запаха, к тому же прекрасно сочеталось с хрустящим хлебом, пропитанным соком. Кушанье так и таяло во рту, радуя сердце человека, уставшего в долгом пути от сухих припасов.

Как и следовало ожидать, в ответ на слова Цяо Сянь второй господин только рассмеялся:

– Верно, но, насколько я знаю, если доплатить, то постель поменяют на чистую.

Цяо Сянь криво усмехнулась:

– Расточительная женщина! Совсем не помогаешь мужу беречь деньги – целыми днями только и тратишь их направо и налево!

Но Фэн Сяо с ней пререкаться не желал, он повернулся к Цуй Буцюю, вцепился в его платье и, растягивая гласные, взмолился:

– Господин мой, только посмотрите, как…

– Доплати, пусть поменяют, – отрезал Цуй Буцюй, на корню пресекая попытку Фэн Сяо разыграть новую сцену.

Цяо Сянь промолчала. В этот раз ей одержать победу не удалось.

После ужина все разошлись по комнатам. Возчиков устроили в людской. Конечно, ни управа Левой Луны, ни чертог Явленных Мечей недостатка в деньгах не испытывали, но сейчас, на чужбине, важнее всего было не привлекать к себе внимания: если бы они