Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Комнаты здесь не шли ни в какое сравнение с теми, что предлагали в столице, но все же оказались достаточно просторными. Получив дополнительную плату, слуга вскоре вернулся со свежим тюфяком, одеялом и подушками и перестелил постель. Ватное одеяло, по-видимому, днем просушивали на солнце – от него все еще веяло жаром. Цуй Буцюй уснул сразу же, стоило ему только коснуться подушки.

Он был гораздо слабее не то что трех своих спутников, владеющих боевыми искусствами, но уступал даже возчикам, что разъездами зарабатывали себе на жизнь. К тому же во время частых обострений ему приходилось терпеть весьма мучительные приступы. Не пей он постоянно лекарства – а поглощал он их едва ли не вместо еды, – столь долгий путь бы ни за что проделать не сумел.

Но даже так в дороге Вестнику часто нездоровилось. В повозке он в основном дремал, но мысли в его голове роиться не переставали, и, даже едва проснувшись от очередного вопроса Цяо Сянь, он всегда сразу давал ответ. Подобная острота ума не могла не вызывать благоговейный трепет.

Фэн Сяо нравилось злить и раздражать Цуй Буцюя, особенно если удавалось усадить того в лужу, однако над чужой болезнью второй господин никогда не насмехался. Он прекрасно понимал: недуг Вестника – вовсе не уязвимость или слабость, а лишь неотъемлемое свойство его тела.

Цуй Буцюй же, напротив, зачастую пользовался собственным состоянием, дабы усыпить бдительность противника. Например, Фэн Сяо, отравив его благовонием Безысходности во дворике Осенних Гор, возомнил, будто теперь-то даос в его руках, и, разумеется, сам не заметил, как перестал держать ухо востро. Конечно, второй господин все это понимал, но ни за что в жизни бы не признал ошибку.

Когда пришла Цяо Сянь, Вестник уже спал как убитый. Девушка несколько раз постучала в дверь, но, так и не дождавшись ответа, сама вошла внутрь и принялась его будить. На лице едва проснувшегося Цуй Буцюя все еще виднелись следы крайней усталости.

– Вы только что съели лепешку, и я побоялась, что в горле у вас пересохнет и вы снова раскашляетесь, вот и принесла бульон, – объяснила Цяо Сянь и, оглядевшись по сторонам, спросила: – А где Фэн Сяо?

Понюхав бульон, Цуй Буцюй сразу понял, что то был суп на козьих костях, с которого сняли пленку жира и посыпали прозрачный отвар зеленым луком. Он неторопливо отхлебнул жидкость:

– Раз у нас тут есть местное отделение, наверняка и у чертога Явленных Мечей тоже.

В отличие от Цуй Буцюя, при котором была Цяо Сянь, Фэн Сяо отправился в путь один, и, когда дело доходило до секретных разговоров с подчиненными на местах, ему приходилось все делать самому.

– Что удалось узнать? – поинтересовался Вестник.

– Слава у постоялого двора действительно дурная, – начала Цяо Сянь – Но, по-моему, все истории про связь покойников с этим местом надуманы и притянуты за уши невежественными простолюдинами. Просто торговцы – люди суеверные, да к тому же склонные приврать ради красного словца, вот и пересказывают всякую ерунду. Мне кажется, проводник сперва не хотел нас сюда вести, потому что это вотчина Син Мао, а у них с Дуань Циху давняя неприязнь. Потому-то он и пытался нарочно нас застращать.

– Неужто их вражда дошла до того, что один возненавидел другого? – уточнил Цуй Буцюй.

– Когда в Черчене властвовали только они двое, меж ними и впрямь зародилась неприязнь: каждый то и дело хотел потеснить соперника. Но с прибытием уездного главы их отношения, кажется, значительно улучшились, – пояснила девушка.

– Как у треножника три опоры, так и три силы уравновешивают друг друга, – произнес Вестник.

– Все так, – подтвердила Цяо Сянь. – Рассказывают, что в этом году на Праздник фонарей Гао И устроил прием, куда пригласил и Дуань Циху, и Син Мао. Явились они оба, и, поговаривают, даже помирились при посредничестве уездного главы. В этом месяце матушке Син Мао исполняется шестьдесят, будет большое торжество, и весь город ждет, пригласят ли туда Дуань Циху.

– Когда?

– Уже через пять дней.

Пока Цуй Буцюй беседовал с Цяо Сянь, вернулся Фэн Сяо. На улице уже стемнело, шум стих. В Черчене, как и в Люгуне, не было запрета на ночные передвижения, и лишь по вечерам запирали городские ворота. А потому по одну сторону постоялого двора, там, где начинались жилые дома, горожане уже задували свечи и ложились спать, по другую – в тавернах – все еще ели, пили и смеялись.

Фэн Сяо пребывал в игривом расположении духа и, лукаво взглянув на Цуй Буцюя, вновь принялся за старое:

– Господин мой, сия ничтожная вернулась, а вы, верно, уже извелись от тоски?

Цуй Буцюй, отставив плошку в сторону, с ответом мешкать не стал:

– Истинно так. Сердце огнем горит, того и гляди из груди выскочит, в глазах темно – света белого не вижу, – и внутри все сжимается – аж дыхание перехватывает.

– Ах, вы так сильно по мне скучали? – притворно изумился Фэн Сяо.

– Не то слово, меня вот-вот вывернет наизнанку, – так же наигранно признался Цуй Буцюй.

Второй господин рассмеялся:

– Цюйцюй, ты такой забавный!

Цяо Сянь криво усмехнулась, но промолчала: Фэн Сяо и без того знал, что про себя она бранит его на чем свет стоит, а потому прикинулся, будто ее и вовсе не существует. Так девушке и не удалось никуда выплеснуть гнев, переполнявший ее, но и уходить она не стала – так и осталась сидеть на месте, сверля второго господина взглядом.

Если бы в Поднебесной существовал перечень самых толстокожих людей, Фэн Сяо, несомненно, вошел бы в первую тройку, а то, пожалуй, и возглавил бы сей список. Разве мог его смутить какой-то взгляд?

Он раскрыл принесенный откуда-то бумажный сверток, и аромат жареной курицы мгновенно заполнил всю комнату. Даже у Цуй Буцюя, уже наевшегося бульона, от вкусного запаха потекли слюнки, и он бесцеремонно потянулся к свертку и оторвал себе одну ножку.

Фэн Сяо с улыбкой продолжал:

– По дороге назад мне повстречался старый знакомец – угадай кто?

– Юй Сю, – сказал Цуй Буцюй, не спеша пережевывая курицу.

Второй господин изумленно вскинул брови:

– Как ты догадался?

– Думаешь, я провидец? Раз ты так спрашиваешь, значит, оба мы знаем этого человека, к тому же наверняка встречали его недавно. У Юй Сю загадочное прошлое, да и служит он принцу Цзинь. Однако обычным советником при нем он не остался, а зачем-то отправился далеко-далеко, аж в Люгун. Наверняка он явился туда не только из-за нефрита Небесного озера, по-видимому, имелось и иное поручение. Думаю, он направляется на запад, а раз так, путь его в любом случае лежит через Черчен, – пояснил Цуй Буцюй ход своих рассуждений.

– Почему тогда не Гао Нин или Фо Эр? –