Несравненный. Том 1 - Мэн Сиши

Крепко спавшие до сих пор горожане один за другим повыскакивали на улицу, люди с ведрами спешили на подмогу, огонь тут же начали тушить. Работа продолжалась до глубокой ночи. И хотя Цуй Буцюй в ней участия не принимал, выспаться все равно не смог – его так и будили всю ночь по пустякам.

Заметив наутро темные круги под глазами Вестника, заботливая Цяо Сянь тут же спросила:

– Брат Е, ты плохо спал?

Фэн Сяо напустил на себя смущенный вид и ответил вместо него:

– Сколько я ни твердила моему господину: мы в чужих краях, надо беречь себя, он и слушать не захотел! Развлекался до глубокой ночи!

Цяо Сянь промолчала. Руки так и чесались задать наглецу трепку. Обычная женщина ни за что бы не позволила себе вести столь непристойные разговоры при посторонних, но беда в том, что Фэн Сяо – не обычная женщина, точнее, он вовсе ею не был, а потому и о своем добром имени ничуть не волновался. Цяо Сянь начала догадываться, что так, выводя из себя Вестника, он коротал время и считал это прекрасным развлечением.

Накануне Цуй Буцюй явственно дал понять, что подобных разговоров на дух не переносит, однако сейчас он оставался совершенно спокоен и, криво усмехнувшись, заговорил:

– Вчера ты глаз не спускала с конюха Чжан Саня, сегодня строишь глазки повару Ли Сы. Пока мы были в Люгуне, ты прямо-таки завалила меня зелеными шапками, но я все стерпел. А теперь ты и здесь взялась за старое! Может, поспрашиваешь по городским притонам, где не хватает работниц – будешь веселиться хоть каждый день!

Хватило всего пары фраз, чтобы гости за соседними столиками притихли, предвкушая знатное зрелище. Все разом принялись оборачиваться на супругу господина Е: кто с любопытством, а кто – с вожделением, уже прикидывая, как бы провести ночь с красоткой, явно страдающей от одиночества.

Цяо Сянь поджала губы. Какие же взбалмошные эти двое! Ведь договорились вести себя тихо, а они как будто нарочно внимание привлекают! Да какая замужняя женщина станет в дороге постоянно нахлобучивать супругу зеленую шапку? И какой мужчина, удостоившийся такого украшения, станет кричать о нем во всеуслышание?

– Давайте отсядем за другой стол, – шепнула ей Цзинь Лянь.

– Хорошо, – без раздумий согласилась Цяо Сянь. Девушки уже встали, собираясь покинуть поле боя, как вдруг на постоялый двор зашел пристав с подручными. Окинув взглядом гостей, он обратился к бросившемуся навстречу слуге:

– Здесь ли остановился торговец по имени Е Юн?

Слуга почтительно поклонился и поспешил заверить, что немедленно уточнит. Но Цуй Буцюй, а именно он взял сие имя на время путешествия, сам подал голос:

– Я и есть Е Юн, чем могу служить?

Пристав посмотрел на него и махнул подручным:

– Хватайте его.

– Постойте, – Фэн Сяо поднялся со своего места, как бы невзначай заслоняя Цуй Буцюя. – Нельзя же хватать людей просто так, должна быть какая-то причина?!

– Причина такова, – ледяным тоном начал пристав, – что этой ночью в доме недалеко отсюда случился пожар, где заживо сгорел Чэн Чэн. Нам донесли, что днем у него возник с вами разлад, и подозревают, что именно вы подожгли дом, дабы отомстить!

Чэн Чэн. Кажется, так звали их проводника?

044

В этот день глаз у Гао И дергался с самого утра. Проснувшись, он всегда первым делом составлял гексаграмму, дабы погадать на день грядущий, но сегодня отчего-то решил ею пренебречь, и теперь его тяготило дурное предчувствие. В конце концов он не выдержал и послал слугу за черепашьим панцирем и медными монетами.

Уездный глава питал к гаданиям особую страсть: даже если к нему внезапно приходили гости, он сперва составлял гексаграмму, чтобы понять, к счастью ли их появление, и только тогда уже решал, примет он их или нет.

Жена ничего не могла с ним поделать, даже посмеялась однажды, что скоро он, чего доброго, начнет гадать даже про то, с какой ноги выходить из дома. Гао И воспринял ее шутливый совет всерьез. Впрочем, вскоре он понял, что проку от этого нового обычая мало, а потому быстро отказался от него.

Стоило ему отослать слугу за монетами, как вернулся пристав с четырьмя задержанными. Поначалу хотела пойти одна Цяо Сянь, дабы под видом Ли Чуна дать все необходимые разъяснения, но ей, разумеется, отказали, повелев схватить и увести всех сразу, из-за чего дело едва не дошло до рукоприкладства. Девушке, однако, хватило всего лишь одной стертой в пыль плошки, дабы продемонстрировать свое искусство и ясно дать приставу с подручными понять: эти люди отнюдь не столь безобидны, как кажется.

В Черчене, как говорится, перемешались драконы и змеи, а в таком многообразии хватало загадочных людей, творивших весьма невообразимые дела. Хотя Гао И направил сюда сам государь, особой власти у уездного главы здесь не было: его подчиненные тоже стремились не вызывать ненужных ссор, дабы ненароком кого не обидеть, и потому, оценив способности Цяо Сянь, они учтиво попросили четверку путников пройти вместе с ними.

Ни о каких кандалах или веревке речь уже и вовсе не шла – их не посмели бы даже пальцем тронуть. Казалось даже, что это дорогие гости прибыли в управу по приглашению главы уезда.

Несмотря на пристрастие к гаданию, Гао И вовсе не был глуп. Едва взглянув на подчиненных, он понял, что с задержанными придется нелегко. Но сказать так ничего и не успел – Цяо Сянь его опередила:

– Ваше превосходительство, позвольте узнать, чем мы можем вам служить?

Никто из прибывших не распростерся в поклоне, и даже головы ни один из них склонить не пожелал. Гао И остался их манерами весьма недоволен, но продолжил пристально рассматривать задержанных. Те держались совершенно спокойно, чувствовали себя уверенно и, по всей видимости, действительно были людьми непростыми.

Он выразительно посмотрел на своего помощника. Тот кашлянул и сказал:

– Почему вы не проявляете никакого уважения к его превосходительству?

– Нам не подобает ни кланяться, ни склонять головы, и у нас есть на то причина, – ответила Цяо Сянь. – Но сперва обсудим смерть Чэн Чэна.

Помощник покосился на Гао И, но тот, по-видимому, решил простить задержанным их грубость, и ему ничего не оставалось, кроме как продолжить:

– Минувшей ночью в городе случился пожар, погибли двое. Одного звали Ли Фэй, второй приказчик из закладной лавки «Процветание». Другим оказался Чэн Чэн, зарабатывавший на жизнь поденной работой. После пожара некто заявил, что видел днем вашу ссору с проводником и заподозрил, что это вы убили его из мести. Его превосходительство велел позвать вас, дабы получить разъяснения.

Кроме Гао И с помощником в зале находился еще один роскошно одетый мужчина лет тридцати-сорока на вид. Он сидел в