Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

В открытом ящике лежали запасные набойки, мешочки, щетки и средства по уходу, разложенные с той же точностью, что инструменты в технической комнате.

Вера посмотрела на собственные ботинки. Они были нормальными. Хорошая кожа, удобная колодка, никаких потертостей. Она купила их незадолго до поездки и заплатила больше, чем обычно позволяла себе за обувь. Рядом с первой же парой туфель старой ведьмы ее ботинки стали выглядеть вещью, которую приобрели на придорожном вещевом рынке, потому что старая развалилась.

Вера отвернулась от обуви.

Дальше начиналась одежда. Пиджаки висели по оттенкам: от почти белого через бежевый и серый к синему, зеленому и черному. За ними шли брюки, юбки, платья строгого кроя и длинный ряд шелковых блузок. Каждая вещь находилась на подходящих плечиках. Между ними оставалось достаточно места, чтобы ткань не мялась и не соприкасалась с соседней без необходимости. В другом месте это мог быть запас одежды для четырех десятков женщин. Здесь все принадлежало одной.

Вера провела пальцами по рукаву серого жакета. Ткань была тонкой и плотной одновременно, без блеска, без единой вытянутой нити. На внутренней стороне обнаружилась небольшая метка Loro Piana.

Рядом висели Brunello Cucinelli, Max Mara, Armani, The Row, Celine. Дальше — Chanel, Dior, Saint Laurent. Марки повторялись, но вещи не выглядели собранными ради логотипов. На большинстве снаружи вообще нельзя было понять, кто их изготовил. Цена существовала в ткани, крое, швах и в уверенности, что владелице не требуется сообщать ее окружающим.

Вера открыла первый ящик острова.

Внутри лежали тонкие джемперы, сложенные по цветам. Кашемир, который под пальцами почти не ощущался. Во втором ящике — футболки и топы. В третьем — спортивная одежда: легинсы, брюки, куртки, несколько комплектов для занятий, выглядевших дороже ее лучшего пальто.

Повседневные вещи занимали целую секцию. Джинсы, мягкие брюки, кардиганы, водолазки, рубашки. Ни одного халата с розами, бесформенной кофты или домашней юбки на резинке. Аграфена не переодевалась в старуху даже тогда, когда ее никто не видел.

Вера выдвинула еще один ящик. Шелковые платки лежали в отдельных неглубоких ячейках, сложенные так, чтобы был виден рисунок. Hermès встречался чаще остальных. Рядом хранились перчатки всех цветов: короткие кожаные, длинные вечерние, замшевые, кашемировые, тонкие и кружевные, доходившие почти до локтя.

Шляпы и шляпки занимали следующие высокие полки за стеклом. Широкие поля, маленькие жесткие формы, темная вуаль, светлая солома, фетр. Ни одна не напоминала головной убор, который пожилая женщина надевает от солнца на даче. Каждая требовала правильного пальто, лица, осанки и знания, куда в ней можно пойти.

В дальней части гардеробной висела верхняя одежда. Шубы стояли отдельным длинным рядом, каждая в чехле из тонкой светлой ткани с прозрачной вставкой. Соболь, шиншилла, норка, черно-бурая лиса. Вера не умела достаточно уверенно определять мех на глаз, но цены могла представить и без точного названия. Рядом висели кашемировые пальто, тренчи, короткие кожаные куртки, пуховики и несколько вещей, предназначение которых она поняла только по спортивным маркировкам.

Все было современным. Никаких тяжелых пальто с огромными пуговицами, жакетов двадцатилетней давности или платьев, которые продолжали носить из-за хорошей сохранности. Отдельные вещи, наверное, могли быть куплены много лет назад, но Аграфена выбирала их так, что они и сейчас не выглядели устаревшими. Многое явно принадлежало недавним коллекциям. Некоторые марки Вера помнила по витринам и фотографиям клиенток Аделаиды, хваставшихся покупками из Европы.

Аграфена умерла четыре месяца назад. До самой смерти она продолжала следить за тем, что носит.

Конечно, Вера ожидала богатства и в одежде старой ведьмы. Дом, участок, автомобили и банковский счет не оставляли места для другой версии. Но богатство могло означать просто большое количество дорогих вещей, купленных продавцами, помощниками и людьми, которым платили за подходящий выбор.

Здесь же точно все выбирала сама хозяйка. Цвета повторялись из секции в секцию. Глубокие зеленые оттенки, серый, черный, холодный синий, сложный бежевый, редкие винные и темно-красные вещи. Яркого было мало, зато каждая яркая деталь получала рядом спокойный фон. Пропорции пиджаков, длина юбок, ширина брюк менялись, но не превращали владелицу в манекен одного сезона.

Старая ведьма не просто любила наряжаться. У нее был вкус. Тонкий, дорогой и достаточно уверенный, чтобы не нуждаться в доказательствах.

Вера прошла к следующим стеклянным витринам. В первых двух лежали ремни и небольшие сумки. Далее — украшения. Не старые фамильные вещи, которых она ожидала от дома Буровых. Современные дизайнерские драгоценности: широкие браслеты, серьги, кольца, броши и колье. Золото разных оттенков, платина, бриллианты, цветные камни. Cartier, Boucheron, Bulgari, Van Cleef Arpels. Несколько вещей Chanel. Рядом лежали украшения марок, названий которых Вера никогда не слышала.

Они не были похожи на набор ценностей из банковской ячейки. Их подбирали к одежде. К определенному вырезу, цвету ткани, форме воротника. Массивную брошь следовало носить на лацкане. Длинные серьги требовали убрать волосы. Ожерелье из темного золота и изумрудов не существовало отдельно от женщины, которая заранее знала, с каким платьем его наденет.

Вера наклонилась ближе к стеклу. Статуэтки среди украшений не было. В ящиках под витринами могли лежать документы, коробки и другие вещи, но сначала следовало закончить осмотр помещения и понять его устройство. Гардеробная оказалась слишком большой, чтобы обыскивать ее без порядка. Здесь потребуются часы, а возможно, целый день.

Она выпрямилась и увидела вечерние платья.

До этого длинный ряд скрывался за выступом стены. Темные чехлы висели один за другим, но несколько платьев оставили открытыми.

Вера подошла.

Первое было глубокого синего цвета, с открытыми плечами и жестко выстроенной линией лифа. Второе — серебристое, почти невесомое, покрытое мелкой вышивкой, которая вспыхивала при каждом движении. Дальше висело красное платье из плотного шелка, черное с прозрачными рукавами, темно-зеленое, узкое, с длинным шлейфом, и еще несколько вещей, которым требовались залы, лестницы, фотографы и люди, заранее знающие, кто вошел.

Вера тихо выдохнула.

Платья были прекрасны. Не красивы на вешалке и не дороги по ярлыку. Даже без тела внутри они сохраняли форму женщины, для которой создавались. Талия, линия плеч, движение юбки. Некоторые были явно сшиты на заказ. Внутренние метки содержали имя Аграфены или только инициалы.

Старая ведьма ходила на вечера.

Вера попыталась представить ее в одном из этих платьев. Женщину далеко за семьдесят, затем за восемьдесят, потом ей почти сто. На высоких каблуках, с изумрудами у горла, в синем шелке или красном атласе. Представить получилось