Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Возраст в этой гардеробной ничего не отменял. Он только влиял на длину рукава, плотность ткани и количество открытой кожи, которое хозяйка считала нужным показывать.

Вера коснулась края одного открытого чехла и вспомнила о субботе.

Прием у Гордеевых начинался в три часа дня. Не ужин. Не бал. Не официальный городской банкет, фотографии с которого можно было бы заранее найти в интернете. Инна назвала это приемом для знакомства со старыми семьями. Люди приедут днем, но окажутся в доме, где один камин, вероятно, стоит дороже всей московской квартиры Веры. Там будут главы семей, их жены, наследники и женщины, для которых разница между дневным платьем, коктейльным и вещью для частного приема существовала с детства.

Вера понятия не имела, что надевают в таких случаях. На клиентках Аделаиды она видела дорогую одежду. Иногда очень дорогую. Но клиентка приходила в кабинет одна, выбрав вещи для собственной жизни. Вера могла заметить сумку, ткань, часы, запомнить манеру держать пальто. Этого хватало для работы. Никто не требовал от нее одеться рядом с этими женщинами и не дать им за первые пять секунд понять, что перед ними человек из другой среды.

Слишком нарядное платье покажет, что Ольга пытается произвести впечатление. Слишком простое — что наследница Аграфены не понимает, куда приехала. Деловой костюм может превратить прием в заседание. Вечернее платье в три часа дня будет выглядеть нелепо, если остальные женщины выберут шелковые блузки и спокойные дневные вещи.

Спросить Инну означало признаться в незнании.

Спросить Артема было бессмысленно. Он мог знать имена приглашенных, порядок семей и место каждого за столом. В женской одежде для полуофициального приема Лопатин едва ли разбирался лучше Веры.

Оставался интернет. Фотографии благотворительных мероприятий, частных выставок, открытий, семейных юбилеев. Но там придется отделять одежду хозяйки от одежды гостя, городской официальный прием от домашнего и Красноярск от Москвы, Европы и фантазий стилистов.

Вера посмотрела на платья Аграфены.

Черный был бы самым безопасным. Универсальный цвет, который можно объяснить трауром. Внучка приехала принять наследство недавно умершей бабушки, поселилась в ее доме и впервые выходит к людям, знавшим покойную. Никто не станет спрашивать, почему на ней черное.

Платье должно быть закрытым. Без декольте, открытой спины и тонких бретелей. Высокий воротник, длинные рукава, спокойная длина. Со стороны — уважение к умершей и нежелание превращать знакомство в праздник.

Настоящая причина находилась у Веры на шее. Подвеска с зеленой бирюзой должна была остаться скрытой. Мельников велел носить ее при встречах с Аркадием, а в субботу молодой Гордеев будет рядом несколько часов. Если камень нагреется, Вера должна почувствовать, но не допускать, чтобы кто-нибудь заметил бы саму подвеску и задал вопрос, для чего наследнице Аграфены украшение, реагирующее на колдовское воздействие. Высокий воротник с глухим декольте решал эту проблему.

Черное платье хорошего кроя. Без заметного логотипа, без вызывающих деталей. Достаточно дорогое, чтобы не потеряться в доме Гордеевых, и достаточно сдержанное, чтобы траур объяснял все остальное.

Оставалось его найти.

В Красноярске имелись дорогие магазины, она их видела даже в том торговом центре, где покупала продукты. Гордеевы, Буровы и остальные состоятельные жители города не летали в Москву каждый раз, когда требовались новые брюки. Но отыскать за полтора дня платье нужного уровня, нужного размера, с высоким воротником и без необходимости переделывать посадку выглядело невозможным.

Все-таки Красноярск не был Москвой. Тем более он не был Миланом и не Парижем, где можно войти в несколько бутиков подряд и надеяться, что требуемая вещь висит где-то на рейле.

Вера медленно оглядела гардеробную.

Мысль пришла сама, но от нее стало неуютно. У Аграфены могли быть закрытые черные платья. Размер старой ведьмы Вера не знала. По фотографиям она казалась выше девушки, но фотографии вообще плохо объясняют человеческое тело. К тому же вещь можно ушить. Длину изменить. Некоторые платья бывают свободного кроя.

Надевать одежду покойной бабки на прием в честь ее внучки выглядело странно только в том случае, если кто-нибудь узнает вещь. Аграфена прожила почти сто лет, имела сотни платьев и меняла гардероб вместе с модой. Гости Гордеевых едва ли должны помнить каждое.

Вера снова посмотрела на длинный ряд. Нужного платья среди открытых не было. Она прошла дальше, раздвигая чехлы, чтобы увидеть цвет, ворот и силуэт. Зеленый шелк. Темно-синий бархат. Графитовое платье с открытой спиной. Черное с глубоким вырезом. Еще одно — с прозрачной вставкой от ключиц до груди.

Слишком вечерние. Слишком открытые. Слишком дерзкие для траура.

Она дошла почти до конца ряда и отпустила очередной чехол. За ним открывался дальний угол гардеробной, который раньше закрывали платья и выступ внутренней стены. Там стояла еще одна высокая стеклянная витрина. Уже не горизонтальная, как витрины с украшениями, а вертикальная, от пола до потолка.

Внутри находился манекен. На нем было черное платье. Глухой высокий воротник закрывал шею. Длинные рукава доходили до запястий. Ткань лежала спокойно, без блеска, подчеркивала талию и уходила вниз прямой тяжелой линией. Никакого декольте, прозрачных вставок, камней или вышивки. Именно такое платье Вера несколько минут назад пыталась собрать в голове из требований траура, безопасности и чужого богатого дома.

Внизу, на отдельной стеклянной полке, стояли черные туфли на высоком тонком каблуке и узнаваемой красной подошвой.

Глава 40

Стеклянная дверца оказалась незапертой. Вера нашла сбоку узкую металлическую ручку, потянула, и тяжелая створка беззвучно вышла вперед, не отозвавшись ни щелчком замка, ни сигналом, ни электрическим разрядом, ни каким-либо другим предупреждением.

Девушка все же подождала несколько секунд, застыв на месте и удерживая за край дверцу. Дом впустил ее, позволил открывать шкафы и ящики, брать посуду, включать технику, однако отдельная витрина, в которой платье и туфли были выставлены почти как музейный экспонат, заставляла соблюдать осторожность.

В гардеробной по-прежнему ровно работала вентиляция, а свет потолочных светильников лежал на стекле длинными белыми полосами. Ничего вокруг не изменилось.

Первой Вера вынула обувь и поставила на пол возле витрины. Красная подошва под потолочным светом на мгновение вспыхнула, после чего снова скрылась. Затем девушка занялась платьем.

Манекен оказался устроен сложнее обычного магазинного: руки снимались в плечах, шея отвинчивалась, скрытая стойка проходила внутри одной ноги. Вера разобрала конструкцию, расстегнула длинную потайную молнию в левом боку платья и осторожно стянула все вниз.

Ткань оказалась плотнее, чем выглядела за стеклом, но при этом почти ничего не весила. Она легко прошла между пальцами, не зацепившись ни за кожу. Когда Вера повернула это странное полотно, черная поверхность