Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

— Очень удобно, — произнесла Вера вслух.

Голос прозвучал глуше, чем ожидалось, и быстро затерялся в большой гардеробной.

Она расправила воротник, подняла волосы и повернулась боком. Даже в плохом отражении объем переделки был понятен.

— Плечо надо убрать сантиметра на два с каждой стороны, — сказала Вера, привыкшая проговаривать последовательность работы, когда требовалось удержать в голове несколько связанных изменений. — Может, два с половиной. Пройму поднять. Окат уменьшить, иначе рукав все равно будет висеть.

У шеи девушки что-то шевельнулось. И Вера испуганно умолкла.

Левый плечевой шов дрогнул и медленно пополз внутрь. Ткань возле воротника подтянулась, следом поднялась пройма, а рукав перестал собираться под мышкой и лег ровнее.

Изменение продолжалось всего несколько секунд, после чего платье снова замерло.

Вера осталась стоять перед зеркалом, не двигаясь и почти не дыша. Серебряная пластина закрывала середину тела, но плечи отражались над ней достаточно ясно. Шов, прежде лежавший за краем плеча, теперь находился почти на месте.

Она осторожно подняла правую руку. Рукав последовал за движением без прежнего натяжения. Вера опустила руку и провела пальцами по плечу, однако ткань была совершенно цельной: ни старой строчки, ни нового шва, ни следов распоротой нити.

Она резко обернулась.

За спиной никого не было. Шкафы оставались закрытыми, разобранный манекен белел в рядом со стеклянной витриной, свет не изменился, из коридора никто не вышел.

Вера снова посмотрела в зеркало.

— Что это было?

Платье осталось неподвижным.

Сердце судорожно билось где-то у основания горла. Вера отступила, наступила на подол и едва не упала. Пришлось высвободить ногу, подобрать юбку и отойти еще на шаг.

Ничего не произошло.

В кабинете Аделаиды Мельников заставил свечу гореть вниз и превратил сухую ягоду можжевельника в живую ветку. Вера видела это своими глазами, однако все остальное пока существовало преимущественно в чужих словах: ведьмы, колдуны, старые договоры, наказания, сила Аграфены, пережившая хозяйку.

Дом открывал двери, включал технику и показывал изображения с камер, но каждый отдельный случай хорошо объяснялся автоматикой, электричеством и предусмотрительностью покойной старухи.

Плечевой шов только что переместился у Веры на теле без рук, ножниц и ниток.

Она осторожно приблизилась к зеркалу.

— Правое плечо еще на полсантиметра внутрь.

Шов послушно сдвинулся.

Вера отшатнулась раньше, чем успела остановить себя, и опасливо посмотрела на отражение, ожидая продолжения. Платье сохранило новую форму и больше не двигалось.

Девушка коротко рассмеялась.

Смех получился нервным и чужим. Вера прикрыла рот ладонью, хотя слышать ее было некому.

Наконец-то появилась настоящая магия, доступная не только в качестве чужой демонстрации. До сих пор все колдовское либо показывал Мельников в своем темпе и на своих условиях, либо пересказывали люди, которым приходилось верить на слово. Даже дом оставался сложной системой, принцип работы которой Вера не понимала и не контролировала, но могла объяснить.

Сейчас магия находилась на ней и, судя по всему, выполняла произнесенные указания.

Она подняла руки, повернулась боком и попыталась рассмотреть спину через плечо.

— Верх надо уменьшить.

Ничего не произошло.

— Здесь слишком много ткани.

Платье осталось прежним.

— Убрать лишний объем в груди.

Изменений не последовало.

Вера нахмурилась. Плечи отреагировали на указание размера и конкретных деталей, тогда как общая оценка ничего платью не сообщала.

Она приблизилась к зеркалу и внимательнее посмотрела на то, что было видно вокруг серебряной пластины.

— Передние вытачки поднять на четыре сантиметра. Их вершины должны заканчиваться здесь.

Вера приложила пальцы к нужному месту и почувствовала под ладонями легкое движение ткани. Вытачки медленно сместились вверх. Лишний объем над грудью перераспределился, хотя полностью не исчез.

Она убрала руки.

— Боковые швы оставить на месте. Лишнюю ткань убрать в два рельефа от плеч к талии.

По переду начали проступать две линии. Они медленно спустились от плеч, забирая лишний объем, и остановились у талии. Воротник при этом перестал отходить сзади, а верх наконец лег по телу.

Вера провела ладонями по груди. Посадка стала почти точной.

— Вот так.

Платье не отреагировало. Одобрение, как выяснилось, не являлось для него инструкцией.

Страх постепенно отступал, хотя полностью не исчез. На его месте возникал профессиональный интерес, смешанный с азартом человека, неожиданно получившего инструмент, который способен выполнить работу быстрее и точнее любой швейной машинки.

— Хорошо, — сказала Вера. — Посмотрим, что именно ты понимаешь.

Она повернулась боком.

— Юбка годе.

Ничего.

Вера подождала и повторила слово, но платье осталось прямым.

— До середины бедра юбку оставить узкой. Ниже добавить шесть расширяющихся клиньев, чтобы подол стал шире.

Ткань пришла в движение. Юбка плотнее легла по бедрам, ниже проступили вертикальные швы, которые начали расходиться к полу. Между ними появились длинные черные клинья, и через несколько секунд подол расправился вокруг ног ровным кругом.

Вера отступила настолько, насколько позволяла новая форма.

Получилось именно годе: слишком вечернее, слишком подчеркивающее бедра и совершенно неподходящее для дневного приема.

— Значит, названия фасонов ты не понимаешь, — произнесла она. — Нужна конструкция.

Вера снова посмотрела на отражение.

— Вернуть юбку в предыдущую прямую форму.

Клинья исчезли, швы сошлись и растворились в ткани.

Она подняла руку.

— Рукав летучая мышь.

Платье не шевельнулось.

— Пройму опустить почти до талии, под рукой оставить широкий цельный участок ткани, от локтя рукав постепенно сузить к запястью.

Плечевой шов исчез. Ткань потекла от воротника вниз, образовала широкую складку под рукой и снова собралась у запястья.

Вера вытянула обе руки и оценила результат. В старом зеркале появилась девушка в черном платье с широкими крыльями, слишком торжественная для частного приема и неудобная рядом со столом, бокалами и другими людьми.

— Вернуть обычную высокую пройму. Рукав сделать узким.

Ткань снова легла по плечам.

После нескольких изменений Вера уже не ждала, что платье внезапно сделает что-то самостоятельно, однако продолжала следить за каждым движением ткани. Оно не угадывало намерения и не исправляло формулировки, поэтому неточная инструкция вполне могла дать результат, который потом придется устранять.

Она шагнула в сторону, выйдя из пространства перед зеркалом.

— Укоротить рукава до запястий.

Ничего не произошло.

Вера повторила громче, хотя уже понимала, что дело едва ли в громкости. Платье осталось прежним.

Она вернулась на прежнее место.

— Укоротить оба рукава до косточек запястья.

Ткань медленно поползла вверх и остановилась точно на нужной высоте.

Вера снова отошла от зеркала и попросила сделать воротник ниже. Результата не последовало. Когда она вернулась к отражающей поверхности и уточнила, что высоту воротника следует уменьшить на два сантиметра, ткань послушно изменилась.

Значит, инструкции работали только здесь, напротив старого зеркала.

Вера коснулась серебряной пластины. Металл оказался холоднее стекла и дерева вокруг, под пальцами