Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

— Вы так быстро к нему охладели?

— К мотоциклу — нет. К перспективе ездить на нем по октябрьскому Красноярску — вполне.

— Я умею ездить.

— Верю. Мокрый асфальт от этого суше не становится.

На другом конце коротко рассмеялись.

— Значит, скорость вас не соблазнила.

— Красивый мотоцикл остается красивым, даже если смотреть на него с тротуара. Город можно показать и на общественном транспорте. Если понадобится такси, я сама за него заплачу.

— Вы предусмотрели самый унылый вариант и обеспечили ему финансирование.

— Теперь у вас есть стимул придумать что-нибудь получше.

Дик замолчал.

Пауза длилась недолго, но Вера успела понять, что ждет ответа с большим интересом, чем собиралась. Ей хотелось услышать, каким именно способом он обойдет поставленное условие. Это было маленькой уступкой: мужчина получил возможность удивить ее, хотя она обычно предпочитает заранее знать, куда едет, с кем и как вернется.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Мотоцикл сегодня отдыхает. Остальное оставьте мне.

Он ничего не объяснил.

Вера посмотрела на закрытый шкаф. Там висело платье, которое несколько минут назад выполняло ее распоряжения. Теперь другой неизвестный механизм будет ждать ее вечером у торгового центра, и единственное, что она знала точно: мотоцикл в нем отсутствует.

— Парковка большая, — заметила Вера.

— Я вас найду.

— Вы даже не знаете, где именно я буду стоять.

— В прошлый раз вы выбрали место прямо перед моим колесом. На парковке вам будет трудно стать менее заметной.

— Это была случайность.

— Тем лучше. Значит, у вас природный талант встречаться на моем пути.

Вера отвернулась от шкафа и подошла к окну. За стеклом стояли сосны, между стволами лежала мокрая дорожка. Отсюда не было видно ни города, ни дороги, по которой Дик приедет к «Планете».

— Очень самоуверенно.

— Проверите в девять.

— Хорошо.

— И не опаздывайте.

— Иначе?

— Придется начинать без вас. Город ждать не умеет.

— Зато вы, видимо, умеете.

— До девяти — да.

Связь оборвалась.

Вера еще несколько секунд держала телефон возле уха. Дик не стал прощаться длиннее, чем требовал разговор, не спросил, где она живет, и не попытался вытянуть подробности. Получил согласие, место и условие. Все остальное оставил себе.

На экране появилась продолжительность вызова. Несколько минут. Этого хватило, чтобы вечер, которого утром не существовало, приобрел время и точку на карте.

В Москве Вера с таким мужчиной никуда бы не поехала. Дик относился к типу, который ей нравился издалека и редко интересовал вблизи. Молодой, красивый, свободный, вполне довольный собственной неприкаянностью. Работа в ветеринарной клинике, смены в баре, дорогой мотоцикл, ночи, начинавшиеся тогда, когда нормальные люди собираются ко сну. Насмешка появлялась на его лице раньше улыбки, а в манере держаться чувствовалась легкая порочность человека, который знает несколько способов хорошо провести ночь и ни один из них не предполагает раннего отбоя.

Смотреть на такого мужчину было приятно. Провести с ним несколько ночей — вероятно, еще приятнее.

Строить с ним жизнь Вера бы не стала. В свои двадцать семь лет ей уже не хотелось отдавать месяцы и годы отношениям, про которые с самого начала понятно: дальше постели, баров и случайных поездок они не двинутся. Несерьезный мужчина редко объявляет себя потерей времени в первый вечер. Сначала он просто красив, весел и свободен. Потом проходит год, за ним второй, а он по-прежнему не умеет планировать дальше ближайших выходных, не собирается отвечать ни за кого, кроме себя, и считает любое требование определенности покушением на собственную свободу. Его жизнь всегда остается прежней. Женщина рядом с ним тратит свою.

Вера не собиралась отдавать молодость мужчине, которого заранее невозможно представить мужем, отцом ее ребенка или хотя бы человеком, способным построить общее завтра. Ей не требовались немедленное предложение и кольцо после третьего ужина. Требовалась сама возможность будущего. Мужчина мог оказаться неидеальным, однако его жизнь должна была держаться на чем-то прочнее хорошего настроения и желания развлечься.

Дик таким мужчиной не выглядел. Возможно, Вера ошибалась. Она знала его меньше суток и успела увидеть только ветеринара, бармена и владельца мотоцикла, который стоил слишком дорого для первых двух профессий. Но мужчина с его лицом, ночной работой и привычкой предлагать авантюру вместо понятного плана производил впечатление человека, великолепно приспособленного к настоящему вечеру и совершенно не подготовленного к следующему десятилетию.

В Москве на этом знакомство закончилось бы.

Красноярск изменил условие задачи. Здесь у самой Веры будущего не было. Через два месяца она исчезнет из города вместе с Ольгой Буровой. Отдаст Мельникову статуэтку, заберет деньги и вернется в Москву, где сможет искать мужчину для настоящей жизни уже без оглядки на аренду кабинета, удачность текущего месяца и необходимость снова начинать все почти с нуля.

Ни один ее красноярский роман не мог стать серьезным. Значит, впервые можно выбирать мужчину только по тому, насколько сильно он ей понравился.

Мысль оказалась неожиданно приятной.

Вера могла заранее согласиться со всем, что в Москве сочла бы недостатками. С тем, что у Дика, вероятно, нет лишних денег: если понадобится такси, она заплатит сама. С его двумя работами, ночными сменами и мотоциклом, на который он, судя по всему, тратил больше разумного. С авантюризмом, отсутствием видимой устойчивости и той легкой испорченностью, которая обещала веселую ночь, но ничего не говорила о хорошем муже.

Ей не требовались от него рестораны, подарки и доказательства серьезных намерений.

Ей хотелось его самого. Хотелось оказаться рядом, когда ночной город станет, по его словам, лучше. Посмотреть, куда он ее повезет. Зайти в бар, о котором она ничего не знает. Пить что-нибудь слишком много, смеяться громче обычного и не думать, насколько разумно соглашаться на встречу с почти незнакомым мужчиной. Позволить ему приблизиться, если захочется. Оказаться с ним в постели без разговора о том, что будет потом.

Потом ничего не будет. Именно это ее и устраивало.

Дик подходил для Красноярска всем тем, чем не подошел бы для Москвы. У них никогда не появятся общий быт, счета, планы на отпуск и воскресные поездки за продуктами. Вере не придется выяснять, способен ли он повзрослеть, а ему — притворяться человеком, которым он быть не собирается. Она уедет раньше, чем легкая связь успеет потребовать решений.

В памяти останутся Енисей, ночной город, несколько хороших вечеров и красивый парень моложе нее, которого хотелось рассматривать гораздо дольше, чем позволяла воспитанность.

В этом имелось что-то от удачного курортного романа. Только вместо лета, юга и моря — октябрь, Сибирь и река.

Вера улыбнулась. Улыбка получилась довольной и немного непривычной. Обычно она слишком хорошо понимала цену