Глаза старой ведьмы, или Сибирское наследство - Ирина Мур

Вера посмотрела на отражение и увидела, что платье стало хуже. Спокойная длина юбки вместе с массивным невысоким каблуком придала ей вид женщины, заранее приготовившейся следить за чужими детьми на семейном празднике. Удобство победило весь остальной замысел и оставило от него только высокий воротник.

Она повернулась боком.

— Нет.

Каблуки не изменились, поскольку это снова было лишь оценкой.

Вера выдохнула и сформулировала точнее:

— Сделать каблук тонким. Шпилька высотой восемь сантиметров, немного смещенная внутрь для устойчивости.

Туфли подняли ее над полом. Каблуки вытянулись, стали тонкими и остановились ниже первоначальной высоты, а стопа легла под более удобным углом.

Вера сделала несколько шагов.

Так было лучше. Шпилька сохраняла нужную линию, но не заставляла балансировать на носках. В таких туфлях можно было пройти от машины до дома, выдержать знакомство и несколько часов приема. Позже ноги все равно начнут болеть, но к тому времени, вероятно, у нее появятся и другие причины чувствовать себя плохо.

Она немного изменила форму носка, сначала удлинив его, затем вернув назад и остановившись на мягком заострении. Сделала вырез глубже, оценила и снова уменьшила. Правую туфлю Вера подогнала отдельно: ее правая ступня всегда была немного шире левой, хотя обычная обувь сообщала об этом только через несколько часов носки.

Наконец она остановилась.

В старом мутном зеркале стояла молодая женщина в закрытом черном платье. Высокий воротник скрывал подвеску, узкие рукава заканчивались точно у запястий, юбка доходила до середины икры и спокойно расширялась при движении. Тонкие каблуки вытягивали силуэт, не превращая ходьбу в отдельное испытание.

В стекле платье казалось почти черным, а в серебряной пластине одновременно проступали зеленый и темно-коричневый оттенки. Они пересекались на талии, расходились по ткани и совпадали с цветами ее глаз.

Вера подняла руку. Отражение повторило движение дважды: мутное стекло сделало его светлее и длиннее, старое серебро — темнее, короче и ближе.

Впервые с момента приезда Веры в Красноярск магия находилась не в чужих руках. Она не демонстрировала Вере ее беспомощность, не требовала подчинения и не связывала с решениями давно умерших людей. Перед ней оказался инструмент, который выполнял точно сформулированные указания и при этом оставался частью дома Аграфены, устройству которого Вера не доверяла. Радость от находки никуда не исчезла, однако теперь в ней появилась необходимая примесь осторожности.

Глава 41

Девушка сместила вес и посмотрелась в старое зеркало. Зеленый и темно-коричневый цвета медленно прошли по платью, встретились в серебряном овале и исчезли, стоило ей немного повернуть плечо. В стекле остался почти черный силуэт. Высокий воротник закрывал цепочку и подвеску, юбка заканчивалась на середине икры, туфли держали ступни плотно, но без прежнего давления на пальцы. Все выглядело так, словно платье с самого начала принадлежало ей.

Вера опустила взгляд на тяжелый бархат у ног. Открытым зеркало оставлять не следовало. Аграфена зачем-то его закрыла, и причина могла оказаться непустяковой.

Она нагнулась, собрала ткань и подняла ее обеими руками. Бархат оказался тяжелее, чем помнилось: нижний край потянулся по полу, верхний зацепился за резьбу. Вера перебросила покрывало через деревянную перекладину, расправила правую сторону, затем подтянула левую. Несколько складок легли не так, как прежде. Она поправляла их до тех пор, пока рама, мутное стекло и серебряная пластина не исчезли полностью.

Перед ней снова стоял высокий темно-зеленый прямоугольник. Со стороны — часть отделки. Но теперь Вера уже знала, что находится под тканью, и прежней декоративной панелью он больше для нее не становился.

Она отступила.

Ничего не произошло. Платье не изменилось. Бархат не сдвинулся. Дом продолжал ровно гнать воздух через вентиляцию и освещать гардеробную отдельными участками, не заметив, что одна из вещей покойной хозяйки выбрала себе новое тело.

Вера развернулась и пошла назад, к вертикальной витрине.

Манекен ждал возле открытой стеклянной створки: белое туловище — на стойке, руки и голова — рядом. Вера вернула плечевые соединения в пазы, закрутила шею и проверила, не шатается ли конструкция. Потом задвинула створку. Стекло сомкнулось без щелчка. Пустая фигура оказалась внутри, выставленная на обозрение с той же тщательностью, с какой раньше показывала платье.

Поместить комплект обратно Вера и не подумала. В субботу у Гордеевых соберутся люди, способные заметить неправильное слово, жест или паузу. Возможно, они увидят в платье знакомую вещь Аграфены. В таком случае, решат, что внучка получила ее по праву. Во всех случаях одежда работала на легенду лучше всего, что можно было бы купить за оставшиеся два дня.

Она повернулась к центральной части гардеробной. Скамья, на которой лежали ее вещи, отсюда почти не просматривалась. Между ней и дальней стеной стояли шкафы, острова с ящиками, витрины и зеркала. Пока платье было длинным, Вера добралась сюда, собирая подол обеими руками и едва не упав. Теперь юбка освобождала ноги, но шпильки требовали следить за каждым шагом.

Свет включался перед девушкой и оставлял дальнюю стену позади. Закрытое зеркало исчезло между шкафами раньше, чем Вера дошла до первого поворота. Возникло неприятное желание оглянуться и проверить, лежит ли бархат на месте.

Она не оглянулась. Если зеркало умело самостоятельно сбрасывать покрывало, несколько метров все равно не давали безопасности. Если не умело, проверка ничего не меняла. Вера продолжила идти, слушая собственные каблуки. Звук получался сухим, отчетливым и слишком одиноким для помещения, где могли одеться несколько поколений богатой семьи.

На стеклянных дверцах рядом появлялись ее отражения. Где-то фигура делилась металлической планкой пополам, где-то вытягивалась, где-то платье вспыхивало зеленым от скрытой подсветки. Ни одно отражение не двигалось отдельно от нее.

Скамья открылась за следующим рядом шкафов. Водолазка, брюки и носки лежали на краю сиденья аккуратной стопкой. Под ними не оказалось ни угрожающей надписи, ни дохлой мыши, ни другого знака, которым старый дом мог бы выразить отношение к происходящему.

Вера вышла из туфель и поставила их рядом. После каблуков пол оказался ближе, но никакого облегчения ноги еще не требовали: в переделанной обуви она провела слишком мало времени, чтобы успеть устать.

Потайная молния в левом боку открылась легко. Вера освободила руки из рукавов, собрала юбку выше бедер и сняла платье через голову, оставаясь стоять. Ткань прошла по телу без прежнего сопротивления. Уже на скамье она расправила платье, проверила высокий воротник и сложила юбку широкими свободными слоями, не прижимая ее собственной одеждой.

Носки, брюки, водолазка. Обычная последовательность, не требующая точных распоряжений перед старым серебром и стеклом. Цепочка все время оставалась на шее. Когда Вера натянула