Инженер среди ходячих - Lex Nov

— НЕ ПОДХОДИ! — его крик был хриплым, полным ломкой истерики. Он пятился вглубь комнаты, таща за собой Лизу. — Слышишь?! ОДИН ШАГ — И ЕЙ КОНЕЦ! МАРТА! МАТЬ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ГДЕ ТЫ?!

Его вопль был ответом на звук из коридора. Не выстрел. Что-то другое. Резкий щелчок, за которым последовала ослепительная вспышка, блеснувшая в дверном проёме. И сразу после — короткий, оборванный крик. Женский. Не крик ярости. Крик внезапной, жгучей боли. А потом — тяжёлый, глухой удар о пол чего то тяжёлого, словно кто то упал.

Бернард замер. Его глаза, дикие от ужаса, метнулись к двери, а потом обратно к фигуре в окне.

— Что ты сделал?! — заорал он, слюнявя ствол пистолета. — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ С НЕЙ?!

Айзек не ответил. Его лицо в тенях было нечитаемым. Но его намерение было ясно как день.

Три ярко-синие точки от лазерных целеуказателей дрожали в воздухе. Все сошлись в одну небольшую линию, пылающую прямо по центру лба Бернарда. Прямо над переносицей. Так близко, что он чувствовал их невидимое, обжигающее обещание сквозь кожу.

— Ты её отпустишь, — произнёс Айзек. Его голос был ровным и лишённым всякой ярости. От этого он звучал в тысячу раз страшнее любого крика.

Бернард дёрнул Лизу ещё ближе, его собственное тело дрожало так, что зубы стучали.

— Я... я её убью! Я сделаю это! — выкрикнул он, но в его голосе уже не было угрозы. Был только животный страх загнанного зверя. Он видел брата на стене. Слышал последний крик матери. Он понимал, что стоит перед чем-то, что не боится его пистолета. Перед чем-то, что считает его не человеком. И три точки на его лбу не дрогнули ни на миллиметр.

Повисла короткая пауза после чего три точки с лба Бернарда плавно, почти небрежно сползли вниз. Они скользнули по его лицу, и Айзек просто опустил своё оружие.

— Если ты собираешься кого-то стрелять, — проговорил он абсолютно спокойно, — то стреляй в меня. Убери ствол от неё. Направь его сюда.

Бернард, оглушённый этим ходом, замешкался на долю секунды. Его мозг, отравленный страхом, не мог обработать эту логику. Опасность сместилась. Инстинкт заставил его повиноваться. Он рванул пистолет от виска Лизы, навёл трясущийся ствол прямо на неподвижную фигуру в оконном проёме...

И в ту же самую долю секунды пистолет вырвался из его пальцев.

Не было толчка, не было хватающей руки. Оружие просто оторвалось от его ладони с такой силой, что Бернард почувствовал, как щёлкают суставы. Пистолет завис в воздухе прямо перед Айзеком, а затем плавно опустился и исчез за рамой окна, будто его проглотила тьма.

— Научись снимать с предохранителя...

Бернард застыл, тупо глядя на свою пустую, растопыренную ладонь. Его мир, его контроль, всё это рухнуло в одно мгновение.

Это мгновение и стало его концом. Лиза, почувствовав, как хватка на её плече ослабла, действовала без раздумий. Резко и точно она ударила каблуком своего ботинка ему по пальцам ноги. Бернард захрипел от дикой боли, его тело инстинктивно согнулось. И тут же её локость со всей силы врезалась ему в переносицу. Хруст кости прозвучал отчётливо и мерзко.

Он рухнул на пол, захлёбываясь кровью и болью, ослеплённый, оглушённый. Этого было достаточно. Ли и Бен, которые до этого момента, сорвались с места. Не было благородной дуэли. Была простая, грубая месть и старый добрый мордобой. Они набросились на лежащего, начали бить его ногами в живот, в рёбра, во всё, что попадалось, вымещая на нём весь накопленный ужас и отвращение.

Айзек наблюдал за этим несколько секунд, его лицо оставалось каменным. Он отступил от окна и растворился в темноте снаружи.

Через несколько мгновений со скрипом открылась входная дверь. Он вошёл уже в помещение, спокойно, как будто возвращался с прогулки. В его руках всё ещё горело то же устройство, но теперь оно было опущено. Его взгляд быстро оценил комнату: Клементина в безопасности, Лиза переводит дыхание прислонившись к стене, Ли и Бен заканчивают своё дело, а Эдвин просто замер наблюдая за всем.

В дверном проёме, ведущем в коридор, появились Лили и Марк. Лили держала в руке резак, конец которого ещё дымился. Марк за её спиной выглядел возбуждённым и слегка ошарашенным. Они молча кивнули Айзеку — дело в коридоре было закончено.

В центре комнаты Ли и Бен всё ещё пинали лежащее тело Бернарда, но уже без прежней ярости. Больше по инерции. У того на лице не осталось живого места — всё было залито кровью, нос разбит, губы распухли. Он лишь слабо стонал.

— Хватит, — сказал Айзек, и его голос, ровный и твёрдый. Ли и Бен замерли, переводя на него тяжёлые, запыхавшиеся взгляды. — Остановитесь, он мне ещё нужен, есть к ему вопросы.

Он сделал шаг к поверженному каннибалу, но его движение прервал тихий голосок.

— Я знала, что ты придёшь.

Айзек остановился и медленно обернулся. Клементина стояла в стороне, её большие глаза смотрели на него без тени сомнения, только с глубочайшим, безоговорочным доверием. И в этот момент что-то в его стальном спокойствии дрогнуло. Суровые складки вокруг глаз смягчились. Он не улыбался широко — это была не его манера. Но уголки его губ чуть тронулись вверх, а в глазах, обычно холодных и расчётливых, на мгновение вспыхнула тёплая, человеческая искра.

Он опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Конечно, пришёл, — сказал он просто, и его голос стал чуть тише, мягче. Он протянул руку и потрепал её по голове, а затем ненадолго оставил ладонь на её плече, проверяя, цела ли она. — Всё в порядке?

Она кивнула, и он с лёгким вздохом поднялся.

Его взгляд переместился через комнату и нашёл Эдвина. Учёный стоял, прислонившись к стене, бледный как полотно. Он смотрел на Айзека, и в его взгляде читалась смесь вины, стыда и страха.

Взгляд Айзека, который он устремил на Эдвина, не предвещал ничего хорошего. Это был не взгляд на союзника, попавшего в беду. Взгляд, полный холодного, беспристрастного разочарования, и этот взгляд для Эдвина он явно не сулил ничего приятного.

— Айзек, я... — начал Эдвин, его голос был слабым и прерывистым от стыда и ужаса.

Айзек