Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

– Я сказала, здесь опасно ездить на вашей машине, – поправила Шочи. – Здесь все знают, кому этот автомобиль принадлежит. Его никто не тронет.

– А чья эта машина? – поинтересовался Сэм.

Рванув с места, Шочи ответила:

– Я же говорила, мне многие обязаны.

Дин пытался следить за окрестностями, но вид за окном сливался в залитую светом размытую череду нечитаемых знаков, облезлых автомобилей и дыма от тележек с тако. Из мощной акустической системы ревел какой-то агрессивный старомодный рок-н-ролл, но текст был на испанском.

Сэм и Шочи смеялись, разговаривали, но слов Дин разобрать не мог. Боль в руке пульсировала в такт сердцебиению. В груди нарастала тяжесть, каждый вдох давался с трудом. Закрывая глаза, он ощущал, будто падает. Дин гадал, действительно ли бабка Шочи сможет исцелить его, а потом вдруг неожиданно испугался, что совершил ужасную ошибку, согласившись на эту работу. Ошибку, которую не исправить.

Он вспомнил о споре с Сэмом после возвращения из угрюмой темницы, в которой их дед мучил монстров. Дин, ясное дело, храбрился, но что, если он и в самом деле умрет, прежде чем к Сэму вернется душа? Дин понимал, что брат остается человеком только из-за него. Если Дина не будет, Сэм прекратит бороться? Обречет себя на жизнь без эмоций, без совести? Дин не мог этого допустить. Он уже не раз оказывался слишком упрям, чтобы умереть. Возможно, и не в последний.

Через некоторое время (он понятия не имел, сколько именно минут или часов прошло) Шочи загнала «Импалу» на узкую подъездную дорожку, ведущую к дому, смахивающему на укрепленную военную базу. Оказалось, что это мотель – окруженный колючей проволокой и охраняемый парнями в спецназовской форме и с автоматами. Широко улыбаясь, они помахали Шочи и с энтузиазмом показали Винчестерам большие пальцы.

– Где мы? – проскрипел Дин.

– Это женский дом, – ответила Шочи. – Тут мы будем в безопасности.

– Женский дом? – выгнул бровь Сэм. – Бордель, что ли?

– Ага.

– Чудненько, – прокомментировал Сэм.

– А зачем такая охрана? – поинтересовался Дин.

– Конкуренция очень жестокая, – объяснила Шочи. – Другие дома угрожают смертью Тиа Люпэ.

– Войны проституток? – Сэм оглянулся на брата озадаченно и весело. – Ого, прямо как в реалити-шоу.

– Мы больше не в Канзасе, – отозвался Дин.

Женщина, которая, видно, и была Тиа Люпэ, вышла поприветствовать их. Ее розовое латексное платье было плохой идеей еще десять лет и двадцать килограммов назад, пухлые пальцы с французским маникюром были унизаны кольцами. Ее осветленные волосы были пышно взбиты, тонкие изогнутые брови – подрисованы карандашом.

– ¿Sup, flaca?[156] – проговорила она, когда Шочи опустила окно. – Познакомь меня со своими сексуальными друзьями.

– Впереди Сэм, позади Дин. Мальчики, это Тиа Люпэ.

– Мэм, – поприветствовал Сэм.

Она сказала Шочи что-то по-испански, наверняка пошлое, потом перешла на английский:

– Твояabuelita[157] в номере двадцать один. Просто оставь машину в гараже. Мальчики, если пожелаете обслуживание в номерах, только позвоните.

Вытащив плотно скрученный рулончик мексиканских купюр, Шочи сунула несколько штук Люпэ в руку и снова села за руль.

Дин с изумлением увидел, что у каждого номера есть гараж. Когда он сказал об этом, Шочи рассмеялась:

– Это чтобы жены не заметили машины, если начнут искать мужей.

Сэм помог брату выбраться из автомобиля и зайти в комнату. Внутри все было дико аляповатым: повсюду розы, алый бархат и золотые блестки, но Дин был счастлив, не обнаружив ни единого кактуса. После удушливой тихуанской жары кондиционированный воздух казался ледяным, как в холодильнике.

Бабка Шочи ждала их. Дин сам не знал, кого ожидал увидеть. Вероятно, какую-нибудь типичную индианку-знахарку или кого-нибудь в том же духе, только не женщину, с которой его знакомила Шочи.

– Это моя бабушка Тоси. Она совсем не говорит по-английски.

Тоси была миниатюрная, как и предполагал Дин, но во всем остальном до образа, нарисованного его воображением, было далеко, как до неба. Ее прическа представляла собой гигантский ярко-красный купол (скорее всего, парик), который добавлял ее росту сантиметров двадцать. Глаза за большими круглыми очками были подведены толстыми стрелками, на костлявых запястьях и шее висело килограммов пять причудливой безвкусной бижутерии. Она была в тунике из черного бархата с золотой головой ягуара спереди, в блестящих легинсах с золотым люрексом и золотых ковбойских сапогах на высоком каблуке.

Тоси сказала что-то презрительно и явно не по-испански. Смущенно молча, Дин привалился к брату, а обе женщины принялись горячо о чем-то спорить. Сэм тряхнул головой и повел Дина к кровати:

– Так она собирается помогать или нет?

Дин с благодарностью сел на кровать: голова шла кругом, мышцы ослабли и дрожали. Тоси проговорила что-то и указала подбородком на Дина, выжидающе подняв нарисованные брови.

– Она хочет, чтобы я предупредила тебя: будет больно, – сказала Шочи.

– Потерплю, – отозвался Дин.

Когда Шочи перевела ответ, Тоси оглядела Дина с ног до головы. Следующие слова, предназначенные Шочи и Сэму и подкрепленные жестом «Кыш!», в переводе не нуждались. Шочи задержалась в дверях и оглянулась. Она явно переживала, но старалась этого не показывать. Сэм не оглянулся.

Дин умел справляться с болью, но понятия не имел, что делать, когда Тоси принялась стаскивать с него одежду, словно пьяная девчонка на шоу «Чип & Дейл»[158]. Когда Дин попытался помешать ей снять с него рубашку, Тоси хлопнула его по здоровой руке и твердо что-то сказала. Дин рос без сильных авторитетных женщин в семье и не представлял, как себя вести, когда маленькая старушка вертит тобой, как хочет. Пришлось позволить Тоси завладеть рубашкой. Но потом она принялась расстегивать ремень.

Глава 20

– Эй! – возмутился он. – Леди, послушайте, у меня порез на руке! – в качестве подтверждения он поднял пострадавшую конечность. – Рука! Видите? Не нужно…

Тоси опрокинула Дина обратно на постель и стащила с него джинсы вместе с трусами до щиколоток.

– Ну ладно, – сдался Дин, уставившись на свое смущенное отражение в зеркальных плитках потолка.

Тоси расшнуровала его ботинки, сняла их, потом полностью стянула джинсы. Лежа на кровати нагишом, если не считать белых носков, Дин порадовался, что Сэма и Шочи тут нет. Он даже не представлял, что однажды докатится до такого: голый, в тихуанском борделе, в компании восьмидесятилетней старушенции,