Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

Офицер схватил бьющегося в агонии Троцкого за лацканы пиджака и с силой швырнул его на стол. Бумаги с недописанной статьей разлетелись по полу.

— Это за кровь, которую вы хотели пролить в России, — бездушно произнес агент.

Второй ликвидатор шагнул к столу, выдернул ледоруб из пробитого запястья и, коротко замахнувшись, с чудовищной силой опустил его на голову теоретика перманентной революции.

Острие с глухим стуком пробило череп. Троцкий дернулся всем телом, опрокинул чернильницу и затих, медленно сползая на пол. Темная кровь смешалась с фиолетовыми чернилами, заливая страницы его последнего манифеста.

Агенты молча переглянулись. Старший брезгливо вытер руки платком, бросил его на труп и кивнул напарнику.

— Обыщи карманы. Забирай записную книжку и ключи от сейфа. Ледоруб оставь здесь. Полиция решит, что это разборки местной портовой мафии. Уходим, нам еще на пароход до Буэнос-Айреса билеты брать.

Через две минуты пакгауз снова опустел. Грохот американского порта поглотил последние звуки. Великая русская революция, лишенная головы и идеологов, окончательно умерла на грязном полу бруклинского склада.

Ноябрь 1918 года. Петроград, Зимний дворец.

Первый снег укрывал Дворцовую площадь чистым, ровным ковром. В кабинете Императора было жарко. Николай стоял у окна, заложив руки за спину.

На его рабочем столе лежал короткий шифрованный рапорт, доставленный по линии Заграничного департамента МВД.

Министр внутренних дел Зубатов стоял в пяти шагах от стола, ожидая реакции Государя. Его синие очки скрывали усталость — операция по поиску «Демона» (такой кодовый позывной присвоили Троцкому) длилась почти год и вытянула из агентуры все жилы.

— Значит, ледоруб? — не оборачиваясь, глухо спросил Николай.

— Так точно, Ваше Императорское Величество, — ответил Зубатов. — Имплементация местного колорита. Американская полиция, как мы и ожидали, списала убийство на внутренние конфликты нью-йоркских докеров или мафиозных синдикатов. Истинная личность убитого их не заинтересовала, документы были на другое имя. Записные книжки Бронштейна у нас. Там есть контакты нескольких сочувствующих американских банкиров.

— Забудьте о них, — Николай медленно повернулся к министру. На его лице не было ни радости, ни триумфа. Только усталость человека, который долго и методично вычищал конюшни от ядовитой грязи, и наконец закончил эту грязную работу. — Внутренние дела Северо-Американских Штатов нас больше не касаются. Главное, что отравленный корень вырван.

Царь прошел к столу и бросил шифровку в камин. Пламя быстро поглотило плотную бумагу.

— Все. Игра в кошки-мышки с тенями прошлого окончена, Сергей Васильевич, — произнес Николай, глядя на огонь. — Эмигрантские центры мертвы. Идеологи уничтожены. В Европе их больше нет, в Америке тоже. Те мелкие сошки, что остались, без вождей и без денег превратятся в обычных маргиналов и спипьются в парижских кабаках.

Царь выпрямился, и его фигура вновь обрела ту монолитную, пугающую жесткость, к которой уже привыкли министры нового кабинета.

— Закрывайте Заграничный департамент в его нынешнем виде. Переориентируйте агентуру, — приказал Император. — Мне больше не нужны ликвидаторы-боевики. Мне нужны промышленные шпионы. Пусть ваши люди воруют в Европе и Америке патенты, чертежи авиамоторов, химические формулы и технологии радиосвязи.

Николай подошел к огромной карте России, занимавшей целую стену. Его палец властно указал на гигантское пространство от Уральских гор до Енисея.

— Политика закончилась, Зубатов. Начинается экономика, — голос Царя лязгнул металлом. — В Германии через пару недель начнется революция, кайзер уже собирает чемоданы для бегства в Голландию. Европа погружается во тьму и экономический крах. А мы должны использовать этот крах. Все силы, все ресурсы, весь страх, который вы внушили стране — всё это теперь должно работать на создание Кузницы на Урале.

Царь посмотрел на министра. — Скажите Путилову, что я жду его завтра с докладом о переносе станкостроительных мощностей за Волгу. Мы будем строить танковые и тракторные заводы. И если кто-то попытается украсть на этих стройках хоть один казенный рубль или сорвать сроки… вы знаете, что делать.

— В Сибири хватит места для всех казнокрадов, Государь, — почтительно поклонился Зубатов. — Армия Порядка обеспечит дисциплину.

Когда министр вышел, Николай остался один на один с картой огромной, притихшей и подчиненной ему страны. Последний призрак гибели его семьи в подвале Ипатьевского дома исчез, растворившись в дождливом мареве американского порта. Впереди была только работа. Жестокая, масштабная и лишенная иллюзий работа по перековке крестьянской империи в стального гиганта нового века.

Глава 54

Глава 54. Кузница на Урале

ноябрь 1918 года. Челябинский промышленный узел.

Уральский мороз обжигал легкие, но здесь, на бескрайней снежной равнине за Волгой, этот холод казался не мертвящим, а бодрящим. Николай вышел из теплого салон-вагона на наскоро сколоченный деревянный перрон. Вместо привычного для императорских визитов колокольного звона и толп с хоругвями его оглушил рев паровых молотов и гул маневровых паровозов.

Небо над Челябинском было затянуто плотным, черным дымом. На горизонте, куда ни кинь взгляд, возвышались кирпичные трубы, строительные леса и исполинские каркасы новых цехов.

Генерал-лейтенант Алексей Иванович Путилов, одетый в тяжелую медвежью шубу, встречал Государя у трапа. Его лицо раскраснелось от мороза и нескрываемой гордости.

— Добро пожаловать в Уральский щит, Ваше Императорское Величество! — прокричал Путилов, перекрывая грохот проходящего мимо состава с углем. — То, что вы видите — лишь малая часть.

Николай, кутаясь в шинель, сел в поданный открытый автомобиль, и кортеж медленно двинулся вдоль бесконечных заводских корпусов.

То, что разворачивалось перед глазами Царя, поражало воображение. Еще полгода назад здесь была голая степь. Теперь же десятки тысяч рабочих, мобилизованных в трудовые армии, возводили фундаменты металлургических и машиностроительных гигантов.

Они въехали в один из уже достроенных цехов, где под высокими стеклянными сводами стоял оглушительный скрежет металла.

— Трофейные немецкие станки Круппа и Цейсса, Государь! — Путилов указывал на массивные чугунные агрегаты, вокруг которых суетились рабочие. — Здесь мы уже наладили расточку артиллерийских стволов крупного калибра. А в соседнем корпусе через месяц начнем сборку первых отечественных дизельных моторов для тяжелых бронеходов.

Николай подошел к одному из станков. Молодой рабочий в замасленной спецовке, заметив Царя, вытянулся во фрунт, но не бросил рычаги. В его глазах не было рабского страха — только суровое, рабочее достоинство человека, который знает, что его труд кормит Империю.

— Жалование получают вовремя? — спросил Николай, повернувшись к Путилову.

— Твердым пайком и имперскими рублями, Государь. Норма — два фунта хлеба,