Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

Со стороны австрийского берега, из утреннего тумана, показалась черная, неровная масса. Это была толпа. Оборванные австрийские дезертиры, бросившие фронт, галицийские крестьяне с узлами, бегущие от начинающейся польско-украинской резни, — сотни людей медленно брели к русской границе в поисках спасения, хлеба и тишины.

Поручик Морозов посмотрел на них в бинокль. Он видел испуганные лица женщин, слышал плач детей. Его человеческое естество, воспитанное на православном милосердии, рвалось вперед — пропустить, накормить, обогреть.

Но в нагрудном кармане его шинели лежал приказ с императорским гербом. Жесткий, не терпящий двояких толкований.

Морозов опустил бинокль. Его лицо окаменело, челюсти сжались. Он поднял руку.

— Батарея… Осколочными… Дистанция четыреста! — хрипло скомандовал он.

Артиллеристы у трехдюймовых пушек, стоявших в капонирах за спиной пехоты, замерли у орудий. Пулеметчики щелкнули затворами.

Толпа подошла к предупредительной линии, обозначенной красными флажками.

— Огонь перед фронтом! — крикнул поручик.

Ударили пушки. Снаряды разорвались в пятидесяти шагах перед толпой, подняв фонтаны мерзлой земли и снега. Оглушительный треск пулеметных очередей, прошивших воздух над головами беженцев, заставил людей с криками ужаса рухнуть на землю.

Они лежали в грязи несколько минут. А затем, поняв, что русская граница, спасавшая их прежде, превратилась в безжалостную стальную стену, толпа медленно попятилась назад, растворяясь в тумане распадающейся Европы.

Российская Империя закрыла свои двери. Первая часть грандиозного плана была выполнена. Страна, очищенная от бунта и отрезанная от внешнего хаоса, погружалась в тяжелую, глухую работу ради будущего.

Глава 56

Глава 56. Осколки империй

Март 1919 года. Демаркационная линия по реке Збруч.

Весна на юго-западных рубежах Российской Империи выдалась ранней, слякотной и кровавой. Снег, таявший под мартовским солнцем, обнажал не только черную галицийскую пашню, но и сотни непогребенных трупов.

Австро-Венгерская империя Габсбургов, просуществовавшая столетия, лопнула, как перезрелый гнойник. Император Карл бежал, а на обломках лоскутного государства мгновенно вспыхнула война всех против всех. Поляки резали украинцев, украинцы резали евреев и румын, венгры схлестнулись с чехами. Границы менялись каждый день, деревни переходили из рук в руки, полыхая пожарами.

Но вся эта кровавая карусель резко останавливалась у одного рубежа.

На восточном берегу Збруча, возвышаясь над хаосом, лежала мертвая, идеально простреливаемая полоса отчуждения. За ней в три ряда тянулись спирали Бруно, а дальше — бетонные колпаки дотов, вырытые по приказу Корнилова траншеи полного профиля и замаскированные батареи трехдюймовых орудий. Россия отгородилась от сумасшедшего дома бронированной стеной.

Генерал-майор Михаил Дроздовский, командир 3-й Особой пограничной дивизии, стоял на наблюдательном пункте, кутаясь в непродуваемый кожаный плащ. Он смотрел в стереотрубу на противоположный берег.

Там, в двух верстах от русской границы, разворачивался бой. Конный отряд польских легионеров Пилсудского прижал к реке батальон украинских сечевых стрельцов из армии Петлюры. Украинцы, отстреливаясь из австрийских винтовок, в панике отступали. У них заканчивались патроны, а зажатые с флангов уланы готовились к последней, сокрушительной рубке.

Выход у стрельцов был только один — перейти замерзший, но уже подтаявший Збруч и укрыться на русской территории, попытавшись обойти поляков с тыла.

— Ваше превосходительство, петлюровцы выходят на лед, — доложил командир батареи, стоявший рядом с телефоном. — Поляки преследуют их. Если они перейдут середину реки — они окажутся в нашей зоне ответственности.

Дроздовский не отрывался от окуляров. Он видел искаженные страхом лица украинских пехотинцев и блеск сабель польских кавалеристов. Обе стороны в пылу боя забыли о предупреждающих красных щитах с двуглавым орлом.

— Выполнять приказ Государя, — ледяным тоном произнес генерал. — Дистанция тысяча двести. Шрапнелью, беглым огнем. Накрыть оба отряда.

— Слушаюсь!

Офицер крутанул ручку полевого телефона. Через пять секунд земля дрогнула.

Русская батарея ударила с математической, безжалостной точностью. Снаряды рвались над самым льдом Збруча. Свинцовый дождь шрапнели смешал в кровавое месиво и отступающих украинцев, и догоняющих их польских уланов. Лед трещал и проваливался под тяжестью убитых лошадей и людей. Тех, кто пытался выползти на русский берег, методично, не торопясь, добивали пулеметчики с фланговых вышек.

Бой закончился за три минуты. На льду реки и на противоположном берегу не осталось ни одного живого человека — только стонущие калеки и дергающиеся в агонии кони.

Дроздовский отстранился от стереотрубы и закурил.

— Отправьте в штаб фронта телеграмму, — бросил он адъютанту. — «Очередная попытка переноса боевых действий на территорию Империи пресечена. Нарушители уничтожены в полном составе. На границе порядок». Пусть режут друг друга в своих Варшавах и Лембергах. Русская земля для них закрыта.

Апрель 1919 года. Петроград, Зимний дворец.

Николай стоял у гигантского глобуса в своем рабочем кабинете, медленно вращая его рукой. Карта мира, которую он учил в юности, перестала существовать.

На столе лежали свежие аналитические сводки Генерального штаба и Заграничного департамента Зубатова.

Две великие империи, бывшие главными геополитическими соперниками России на протяжении веков, рухнули в небытие. Австро-Венгрия раскололась на пять враждующих государств, погрузившись в голод и гиперинфляцию. Османская империя, разгромленная англичанами, была оккупирована. В Константинополе стояли британские и французские крейсера, а турки и греки резали друг друга в Анатолии с первобытной жестокостью.

В дверь кабинета постучали. Вошли главнокомандующий Лавр Корнилов и министр внутренних дел Сергей Зубатов.

— Докладывайте, господа, — Николай повернулся к ним, опершись о край стола.

— Санитарный кордон работает безупречно, Ваше Императорское Величество, — басом начал Корнилов. — За последний месяц войска генерала Дроздовского на западе и части Кавказского округа на юге пресекли сорок две попытки перехода границы. Мы расстреливаем любые вооруженные банды — будь то польские легионеры, петлюровцы или турецкие дезертиры. Восточная Европа и Закавказье превратились в бойню, но внутри наших границ — абсолютная тишина. Мужики готовятся к весеннему севу, заводы на Урале перешли на круглосуточный режим работы.

Николай кивнул. Его жестокая, холодная стратегия оправдала себя полностью.

— А что беженцы, Сергей Васильевич? — Царь перевел взгляд на Зубатова. — Мне докладывали, что на границах скопились десятки тысяч людей. Аристократы из Вены, армяне, бегущие от турецкой резни, немецкие колонисты.

— Так точно, Государь. Ситуация на сопредельных территориях катастрофическая, — Зубатов открыл свою папку. — Они умоляют пустить их. Бывшие австрийские бароны и венгерские промышленники предлагают нашим пограничникам золото и фамильные бриллианты в обмен на пропуск в Россию. Они поняли, что Империя Порядка — единственное безопасное место на всем континенте.

— Мы берем их золото? — сухо поинтересовался Николай.

— Только в обмен на продовольствие, Ваше Величество. Как вы и