Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

Германия была раздавлена. Ее лишили колоний, армии, флота и обложили чудовищными, астрономическими репарациями. «Тигр» Клемансо торжествовал, наслаждаясь унижением извечного врага.

Но на восточном краю карты зияло огромное, пугающее белое пятно, окрашенное в строгий серый цвет. Российская Империя.

— Мы не можем оставить этот вопрос открытым, джентльмены, — проворчал Клемансо, сердито покручивая седые усы. — Романов предал нас. Он заключил сепаратный мир с Вильгельмом, позволив немцам перебросить дивизии на Марну. За это Франция заплатила сотнями тысяч жизней. Россия больше не союзник. Она — страна-изгой, управляемая кровавым диктатором, который расстреливает буржуазию и игнорирует европейские законы.

Ллойд Джордж откинулся в кресле, поигрывая пенсне.

— Британская корона полностью солидарна с вами, Жорж. Царь создал непредсказуемого монстра. Его танки, которые раздавили польскую кавалерию, вызывают серьезные опасения в Уайтхолле. Мы не пригласили русскую делегацию в Версаль, и это абсолютно правильный дипломатический шаг. Мы изолируем их.

Президент Вильсон, сохраняя мину идеалиста, кивнул:

— Мои «Четырнадцать пунктов» предполагают право наций на самоопределение. Россия же силой удерживает гигантские территории. Мы должны ввести тотальное эмбарго. Никаких станков, никаких кредитов.

— И главное, — улыбнулся Клемансо, — долги. Романовская империя должна Франции и Англии колоссальные суммы. Довоенные железнодорожные займы, военные кредиты Антанты. Более двадцати миллиардов золотых франков! Мы потребуем немедленного погашения. Если он откажется — мы арестуем все российские активы за рубежом и объявим Империю банкротом. Внутренняя экономика Царя не выдержит такого удара, и его так называемый «Порядок» рухнет через полгода.

В Зеркальной галерее раздался тихий, самодовольный смех. Архитекторы Версаля были уверены: исключив Россию из дележа мирового пирога и повесив на нее долговую удавку, они навсегда вычеркнули восточного колосса из большой игры.

Июль 1919 года. Петроград, Зимний дворец.

На столе Императора лежала копия Версальского мирного договора, добытая агентами в Париже еще до официального опубликования, и нота от французского посланника.

Министр финансов Петр Людвигович Барк, сохранивший свой пост еще с довоенных времен благодаря феноменальной способности к математическому расчету, выглядел осунувшимся и бледным.

— Это финансовая удавка, Ваше Императорское Величество, — сглотнув, доложил Барк. — Парижский и Лондонский клубы кредиторов официально требуют немедленного погашения долгов. Они заморозили наши корреспондентские счета. Британский флот блокирует нейтральные суда, подозреваемые в торговле с нами. Они хотят отрезать нас от мирового рынка и обанкротить.

Николай подошел к окну. Солнце блестело на золотом шпиле Адмиралтейства. Петроград жил суровой, но спокойной жизнью. В отличие от голодающих Вены или Берлина, здесь, благодаря продналогу и железной дисциплине, на прилавках был хлеб.

— Унижение в Версале, — негромко произнес Царь, словно пробуя эти слова на вкус. — Они не позвали нас на праздник победителей и решили, что это нас оскорбит. Они думают, что Россия будет стоять на коленях в прихожей Европы, умоляя о реструктуризации долга.

Николай резко развернулся к Барку. В его глазах не было страха. Там сверкал холодный, расчётливый блеск игрока, у которого на руках оказались все козыри.

— Каков точный объем нашего государственного долга перед Антантой, Петр Людвигович? До копейки.

— Если перевести французские франки и британские фунты в чистое золото… — Барк открыл свою гроссбух. — Около двух тысяч восьмисот тонн золота, Государь. Это чудовищная сумма. Это две трети всего золотого запаса Российской Империи, накопленного за десятилетия!

— Отлично, — спокойно кивнул Николай. — Значит, треть у нас еще останется. А золото нам в ближайшие годы внутри страны не понадобится. Заводы строятся за счет внутренних ресурсов, а хлеб мы оцениваем в твердых ассигнациях.

Министр финансов вздрогнул, не веря своим ушам: — Вы хотите сказать…

— Я хочу сказать, Петр Людвигович, что мы не будем просить отсрочек, — отчеканил Царь, подходя к столу и опираясь на него кулаками. — Мы не будем вести унизительные переговоры с их банкирами. Мы швырнем им эти деньги в лицо. Единым платежом.

Барк пошатнулся, схватившись за спинку стула: — Государь! Отдать две тысячи восемьсот тонн⁈ Опустошить подвалы Государственного банка⁈ Но ведь золото — это кровь экономики! Это обеспечение рубля! Без золотого стандарта…

— Золотой стандарт — это цепь, на которой Лондон держит весь мир, — жестко перебил его Николай. — Пока мы им должны, они имеют право диктовать нам условия. Они могут арестовывать наши грузы, шантажировать нас кредитами, вмешиваться в нашу политику. Я покупаю не просто погашение бумажек, Барк. Я покупаю абсолютную, безраздельную финансовую независимость Империи.

Царь выпрямился, и его фигура нависла над министром, излучая несокрушимую уверенность.

— Когда мы закроем этот долг, они потеряют над нами любую власть. Эмбарго потеряет смысл. Нам не нужны их французские духи и английские автомобили — мы будем делать всё сами. Подготовьте эшелоны.

— Эшелоны… — эхом отозвался потрясенный Барк. — Куда, Ваше Величество?

— В Стокгольм и Цюрих. Через финскую границу, в нейтральные банки, — распорядился Николай. — Привлеките Зубатова, пусть обеспечит тотальную секретность и охрану. И когда последний золотой слиток ляжет в швейцарский сейф, отправьте Клемансо и Ллойд Джорджу телеграмму. Короткую. «Россия по счетам платит. И больше вам ничего не должна».

Август 1919 года. Секретный фарватер на Балтике.

Ночь была безлунной. Из гавани Кронштадта, не зажигая ходовых огней, вышли четыре тяжелых транспортных судна под охраной дивизиона эсминцев. Их трюмы были загружены так, что осадка превышала все допустимые нормы.

Там, в обитых свинцом ящиках, покоилось имперское золото. Слитки с двуглавыми орлами, золотые империалы, монеты. Две тысячи восемьсот тонн концентрированной власти, которая столетиями копилась в подвалах Петрограда, сейчас покидала страну.

На капитанском мостике флагманского эсминца стоял полковник Игнатьев. Он лично отвечал за доставку «Золотого эшелона» в нейтральную Швецию, откуда через сеть независимых банков драгоценный металл будет переведен на счета казначейств Парижа и Лондона.

Игнатьев смотрел на темные волны Балтики. Он знал, что этот шаг Государя шокирует весь мир.

Россия, которую в Версале списали со счетов и приговорили к экономическому удушению, одним ударом разрубала гордиев узел. Отдав золото, Царь оставлял Антанту с бесполезными грудами металла, но сам обретал нечто куда более ценное — абсолютно свободные руки. Не обремененная долгами, огражденная стальным занавесом на западе и обладающая колоссальными ресурсами внутри, Империя Порядка готовилась к рывку, который перевернет мировую историю.

Европа праздновала Версаль, не подозревая, что ее главная ловушка только что захлопнулась впустую.

Глава 59

Глава 59. Воскресный покой

Август 1919 года. Александровский дворец, Царское Село.

Впервые за