Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

Когда туман начал рассеиваться под лучами восходящего солнца, польские горнисты заиграли сигнал к атаке. Кавалерия, развернувшись в широкую лаву, сверкая обнаженными саблями и пиками с красно-белыми флажками, с криками «Нех жие Польска!» рванулась к русским позициям. За ними густыми цепями бежала пехота.

Командир уланского полка, скакавший впереди на великолепном гнедом жеребце, торжествовал. Русские траншеи молчали. Они были пусты.

Но внезапно земля под копытами коней мелко, неприятно завибрировала. Этот звук не был похож на артиллерийскую канонаду. Это был низкий, утробный, механический рык, который нарастал с каждой секундой, заглушая топот тысяч копыт.

Из перелеска, находившегося в полуверсте за первой линией русских окопов, вырвались клубы густого черного дыма. А затем оттуда медленно, ломая столетние сосны, как спички, выкатились стальные чудовища.

Это были они — первые серийные сверхтяжелые танки-бронеходы проекта Василия Менделеева, переработанные инженерами Путиловского завода на Урале. В оригинальном проекте 1911 года это была неповоротливая 170-тонная коробка. Уральские конструкторы, получив доступ к трофейным немецким технологиям и дизельным моторам подводных лодок, довели чертежи до ума.

Новые бронеходы класса «Император» весили тридцать тонн. Их броня была неуязвима для полевой артиллерии, а широкие гусеницы безжалостно перемалывали белорусский суглинок. В лобовом бронелисте каждой машины торчало 120-миллиметровое морское орудие, а по бортам щетинились стволы крупнокалиберных пулеметов.

Двенадцать стальных крепостей развернулись в линию и двинулись навстречу польской кавалерии.

Уланы, еще не понимая, с чем столкнулись, по инерции продолжали атаку.

— Огонь, — коротко скомандовал в переговорную трубу командир головной машины, капитан бронетанковых войск.

Двенадцать морских орудий рявкнули одновременно. В отличие от окопной артиллерии, бронеходы стреляли прямой наводкой шрапнелью. Эффект был чудовищным. Свинцовый смерч просто стер первую линию польской кавалерии. Людей и лошадей рвало на куски, отбрасывая в кровавую грязь.

Следом заговорили пулеметы. Бронеходы не останавливались, они ползли вперед, сминая своими широкими гусеницами тела убитых и раненых. Польские пули с жалким визгом отскакивали от брони, не оставляя даже вмятин.

Пехота легионов, шедшая за кавалерией, в панике остановилась. Солдаты попытались залечь и открыть ответный огонь, но стальные монстры приближались неумолимо. За ними, вынырнув из траншей второй линии, в полный рост, без криков «ура», шла русская егерская пехота. Шла мерным, страшным шагом, добивая тех, кого не раздавили гусеницы.

Паника охватила польские ряды. Уланы разворачивали коней, бросая оружие, топча собственную пехоту в попытке вырваться из этой мясорубки. Легионеры бросали винтовки и бежали к спасительной пограничной черте.

Но стальные гиганты не дали им уйти просто так. Бронеходы преследовали отступающих ровно до линии демаркации. Там машины остановились. Они не перешли границу Польши ни на метр. Выстроившись вдоль уничтоженной контрольно-следовой полосы, танки заглушили моторы, превратившись в монолитные бетонно-стальные ДОТы, нацелив свои 120-миллиметровые орудия на запад.

От блестящей польской ударной группировки за сорок минут остались лишь тысячи изувеченных трупов и сгоревшие знаменные значки на белорусской земле. «Разведка боем» обернулась показательной экзекуцией.

16 августа 1919 года. Петроград, Зимний дворец.

Николай читал телеграмму командующего Западным округом генерала Деникина, пока главнокомандующий Корнилов с профессиональным восторгом расставлял на карте синие флажки с изображением танков.

— Потери противника — до четырех тысяч убитыми. Наши потери — семеро раненых егерей и ни одной поврежденной машины, — гудел Корнилов, не скрывая торжества. — Менделеевские монстры показали себя блестяще! Путиловский завод на Урале не зря ест свой хлеб, Государь! Дизели отработали без сбоев, броня держит всё. Поляки в шоке. Варшава воет о «русском варварстве» на всю Европу.

— Варварство? — Николай презрительно поднял бровь. — Варварство — это лезть на чужую территорию с саблями наголо, воображая себя крестоносцами. Мы просто продемонстрировали им разницу между романтическим гонором и промышленной инженерией.

— Государь, — Корнилов подался вперед. — Броневые батальоны стоят на границе. Деникин просит разрешения развить успех. Если мы сейчас ударим этими танками на Варшаву, польская армия разбежится за неделю. Мы сможем вернуть Царство Польское под корону!

Николай резко поднял руку, останавливая генерала. В его глазах не было ни капли азарта, свойственного полководцам. Только ледяной, математический расчет.

— Нет, Лавр Георгиевич. Ни одного метра на запад. Всем приказано отойти в ангары второй линии обороны.

Корнилов замер, сбитый с толку. — Но Ваше Величество… Они же напали первыми! Мы имеем полное право…

— Право на что? Взвалить на себя содержание разорренной войной Польши? — холодно перебил Царь. — Получить в тылу миллионы озлобленных поляков, которые будут стрелять нашим солдатам в спину, взрывать поезда и устраивать бесконечные восстания? Мы только-только избавились от этого гнойника.

Николай подошел к карте и хлопнул ладонью по территории Польши.

— Пусть живут в своей «независимости». Пусть барахтаются в инфляции, дерутся с чехами за Тешин, клянчат кредиты у французов и играют в выборы. Мне не нужна Варшава. Мне нужен буфер между нами и германским хаосом.

Царь повернулся к министру иностранных дел, который молча стоял в углу кабинета.

— Отправьте в Варшаву, в Бельведерский дворец, открытую ноту. Текст следующий: «Российская Империя подтверждает свое признание независимости Польши. Инцидент под Барановичами мы считаем досадным недоразумением и глупостью польского командования. Но если хоть один вооруженный польский солдат еще раз пересечет нашу границу — мы не будем вводить войска. Мы просто поднимем в воздух эскадрильи стратегических бомбардировщиков „Илья Муромец“ и сотрем Варшаву в щебень тоннами фосфора и фугасов. Без объявления войны».

Министр иностранных дел почтительно склонил голову, скрывая дрожь. — Будет исполнено, Ваше Императорское Величество.

Николай вернулся к столу. Очередная внешняя угроза была не просто отражена — она была раздавлена гусеницами нового индустриального века.

— Вы поняли логику, господа? — обратился Царь к присутствующим. — Мы не собираем земли. Мы копим силу. Когда Антанта в Версале узнает о наших танках, они поймут, что любые попытки военного давления на Россию обречены. Пусть пишут свои договоры. А мы тем временем займемся золотом.

Николай посмотрел на календарь. Приближалось время открытия Версальской мирной конференции, где Англия и Франция собирались исключить Россию из клуба великих держав. Но у Царя уже был готов удар, который пробьет брешь в мировой финансовой системе.

Глава 58

Глава58. Унижение в Версале

Июнь 1919 года. Париж, Версальский дворец.

В Зеркальной галерее, где полвека назад Бисмарк провозгласил создание Германской империи, теперь вершилась месть. Хрустальные люстры отражались в тысячах зеркал, заливая светом длинный стол, за которым вершители судеб перекраивали карту мира.

«Большая тройка» — премьер-министр Франции Жорж Клемансо, британский премьер Дэвид Ллойд Джордж и президент