Просто вернуться.... - ValmirWolfgard

приказывали. Спецотделы контрразведки открыли на нейтральных полосах пункты обмена. Мы продаем им мешок муки и банку тушенки за золотые часы или кольца с бриллиантами. Курс, разумеется, грабительский.

— Хорошо. Жалость в государственном деле — это преступление, — отчеканил Царь. — Нам нужно золото для закупки станков через шведские банки. А вот людей не пускать. Мне не нужны разоренные венские аристократы, привыкшие к кофейням и болтовне. Мне не нужны озлобленные националисты с Кавказа. Империя не благотворительная ночлежка.

Николай подошел к карте Европы и с презрением посмотрел на пестрое лоскутное одеяло, в которое превратилась территория к западу от русских границ.

— Две империи умерли, господа. Знаете почему? — Царь обвел министров тяжелым взглядом. — Потому что они заигрывали с автономиями. Габсбурги дали права венграм, чехам, хорватам. Османский султан пытался усидеть на штыках младотурок и арабских шейхов. Как только центральная власть ослабла, этот националистический яд разорвал их государства на куски.

Николай сжал кулак, словно комкая невидимую бумагу.

— Россия избежала этой участи только чудом. Моим чудом. Мы выжгли сепаратизм еще в марте семнадцатого. У нас нет больше Финляндии и Польши — мы отсекли гангрену до того, как она заразила весь организм. А то, что осталось — от Минска до Владивостока — это единый, бетонный монолит. Никаких национальных окраин. Никаких парламентов для малых народов. Только железная вертикаль, русский язык как государственный и Армия Порядка как высший закон.

Корнилов одобрительно кивнул. Старый вояка всем сердцем разделял эту безжалостную централизацию.

— Что с Антантой, Ваше Величество? — спросил Корнилов. — Через несколько месяцев они соберутся в Версале, чтобы делить мир. Они перекроят границы Европы по своему усмотрению. Нас, разумеется, не пригласят. Ллойд Джордж и Клемансо официально считают наше правительство предателями союзнического долга.

— Пусть чертят свои границы на воде, Лавр Георгиевич, — Николай спокойно вернулся к столу. — Версальская конференция станет их величайшей глупостью. Победители унизят побежденных так, что заложат под Европу мину невероятной мощности. Они отберут у немцев территории, флот и армию, заставят их платить невыполнимые контрибуции.

Царь посмотрел на своих министров. В его глазах было ясное, пророческое знание будущего.

— Они думают, что изолируют нас. На самом деле они собственными руками толкают к нам идеального союзника.

— Вы имеете в виду Германию, Государь? — тихо уточнил Зубатов. — Но Германия раздавлена. Там голод, Веймарское правительство слабо, армия сокращена до ста тысяч человек.

— Именно поэтому она идеальна, — жестко улыбнулся Николай. Это была улыбка расчетливого инвестора, покупающего бесценный актив на самом дне рынка. — Им некуда будет деваться. Французы и англичане задушат их репарациями. Немецким инженерам негде будет строить самолеты и танки, а немецким генералам некого будет учить. И тогда они придут к нам.

Царь придвинул к себе чистый лист бумаги.

— Сергей Васильевич. Подготовьте через свои каналы в Берлине тайные контакты с командующим Рейхсвером генералом Сектом. И с директорами заводов Круппа и Юнкерса. Предложите им то, чего они лишатся в Версале. Тайные полигоны на нашей территории. Доступ к нашим ресурсам. Взамен они отдадут нам все свои патенты и будут обучать наших офицеров и инженеров. Мы сольем немецкий технический гений с русской промышленной базой на Урале.

Корнилов вытянулся, его глаза загорелись. Идея тайного военного союза с недавним врагом ради перековки армии казалась дерзкой, но абсолютно логичной.

— А как же французские шпионы? Антанта поднимет вой, если узнает, — заметил Зубатов.

— Для этого у вас есть контрразведка, министр. Вычищайте любых западных дипломатов и коммерсантов, которые сунут нос за Урал. Россия — закрытая страна.

Николай посмотрел в окно на залитую весенним солнцем Дворцовую площадь. Мир рушился, старые союзы превращались в пыль. Но в этом жестоком новом мире у Российской Империи был план. Она будет наблюдать за гниением Версальской системы, перекачивая в свои сибирские мышцы всё лучшее, что осталось на руинах Европы.

Глава 57

Глава 57. Варшавская лихорадка

Июль 1919 года. Варшава, Бельведерский дворец.

Юзеф Пилсудский, провозглашенный Начальником возрожденного Польского государства, стоял у распахнутого окна своего кабинета. В воздухе пахло цветущими липами и пьянящей, почти истерической свободой. На улицах Варшавы играли оркестры, толпы восторженных горожан качали на руках легионеров в конфедератках.

Спустя более чем век разделов Польша снова появилась на картах Европы. И амбиции ее нового лидера простирались далеко за пределы этнографических границ.

Пилсудский подошел к огромной карте Восточной Европы, расстеленной на дубовом столе. Красным карандашом на ней были очерчены границы Речи Посполитой 1772 года — от Балтики до Черного моря, включая Вильно, Минск и Киев.

— Россия слаба, панове, — резко, с характерным акцентом произнес Пилсудский, обращаясь к стоящим в кабинете генералам Рыдз-Смиглы и Соснковскому. — Николай Романов закрылся в своей берлоге. Он добровольно отдал независимость финнам, он бросил на произвол судьбы Прибалтику, позволив немцам и местным советам резать друг друга. Царь боится внешних войн. Его так называемая «Армия Порядка» — это полицейские силы, созданные для подавления голодных бунтов, а не для настоящей фронтовой кампании.

— На границе по реке Збруч они действуют весьма жестко, комендант, — осторожно заметил Соснковский. — Расстреляли из пушек два наших конных разъезда, которые в пылу преследования петлюровцев пересекли нейтральную полосу.

— Пограничные стычки! — отмахнулся Пилсудский, нервно теребя густые усы. — У них пулеметы и колючая проволока, это правда. Но они не смеют наступать. Антанта в Версале благосклонно смотрит на идею создания мощного польского барьера против большевизма и германского реваншизма. Если мы ударим сейчас, пока Европа перекраивает карту, мы сможем откусить Белоруссию и Волынь. Русские не решатся на масштабную войну, опасаясь вмешательства Англии и Франции.

Пилсудский ударил кулаком по Минску на карте. — Мы проведем разведку боем. Первая кавалерийская бригада и две пехотные дивизии прорвут санитарный кордон в районе Барановичей. Мы прощупаем их гнилую оборону. Если они побегут — мы пойдем до Днепра.

14 августа 1919 года, 05:00. Район Барановичей, граница Российской Империи.

Утренний туман плотным молочным киселем висел над заболоченными равнинами Западной Белоруссии. В сырой тишине раздалось негромкое, многоголосое ржание лошадей и звяканье сбруи.

Польская ударная группировка — цвет возрожденной армии, уланы 1-го Креховецкого полка и пехота легионов — начала скрытное выдвижение. Саперы под покровом тумана уже перерезали нити колючей проволоки. Поляки шли уверенно. Разведка доносила, что в этом секторе у русских только одна линия окопов, нет тяжелой артиллерии и совсем мало