Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

трудился неподалеку. Как назло, именно в тот миг, когда Чу Ваньнин вцепился в пояс Мо Жаня, его ноги проскользили на несколько шагов вперед. Пошатнувшись, он рухнул прямо на широкую грудь своего ученика и тут же почувствовал, как его обхватила пара сильных рук.

Часть двадцать шестая. Вместе в эти славные молодые годы

Глава 136. Учитель, расслабьтесь немного

Мо Жань стоял себе и спокойно срезал рис, когда кто-то внезапно схватил его за пояс и начал тянуть вниз. Само это уже достаточно его напугало, но еще большее потрясение он испытал, когда обернулся и увидел позади Чу Ваньнина, который вдобавок вот-вот должен был плюхнуться лицом в грязь.

Мо Жань мгновенно бросил серп и повернулся, чтобы поймать Чу Ваньнина, но тот рухнул так резко, что к тому моменту уже почти наполовину растянулся на земле, и поддержать его под руку Мо Жань не успевал. Мужчина в летящих белых одеждах, источающий легкий аромат яблоневых цветов, упал прямо на Мо Жаня, который без раздумий обхватил его руками. Рисовые колосья, лежавшие в его согнутой руке, рассыпались по земле.

– Учитель, почему вы здесь? – воскликнул еще не до конца опомнившийся Мо Жань. – Напугали меня.

Чу Ваньнин молчал.

– Земля в поле очень скользкая, вам следует быть осторожнее.

Чу Ваньнин продолжал молчать, низко опустив голову. Он был смущен настолько, что не находил в себе сил произнести хоть слово.

Отпустив Мо Жаня, он наконец выпрямился, твердо встал на ноги и сделал глубокий вдох, а потом вдруг взял и оттолкнул ученика. Внешне Чу Ваньнин выглядел вполне спокойным, но его глаза сверкали, как речные воды под солнечными лучами, а по суетливым, порывистым движениям сразу становилось ясно, что его хваленое самообладание – не более чем маска.

Мо Жань вдруг заметил, что уши учителя приобрели красивый светло-пунцовый оттенок нежных цветов персика.

Сам Чу Ваньнин в тот момент был в бешенстве. Сам не зная, на кого именно злится, он процедил:

– Что смотришь? Не на что тут смотреть!

Мо Жань судорожно затряс головой.

– Ну и что мотаешь головой? – еще сильнее взъярился Чу Ваньнин. – По-твоему, это смешно?

Мо Жань немедленно прекратил трясти головой и быстро покосился на учителя.

Было очевидно, что Чу Ваньнина жег стыд и он по старой привычке пытался прикрыть его вспышкой гнева. По его глазам можно было легко понять, что он чувствовал на самом деле.

Скорее всего, он ощущал себя опозоренным, потому что упал на глазах у своего ученика. Или потому, что упал, испугавшись лягушки. Жутко стыдно.

Это было так мило, что Мо Жань не выдержал и улыбнулся.

Улыбка ученика разозлила Чу Ваньнина еще больше. От гнева его черные брови встали почти вертикально; казалось, даже его нос вот-вот скривится в гульку от негодования.

– И что ты улыбаешься? Да, я не умею ни собирать урожай, ни возделывать землю! Что в этом смешного?

– Нет-нет-нет, что вы, совсем ничего смешного, вообще ни капли, – поспешил успокоить его Мо Жань.

Он тут же перестал улыбаться и придал своему лицу самое серьезное выражение, но пусть смешливая улыбка сошла с его губ, она по-прежнему плескалась на дне его глаз, и ее яркий, невыразимо ослепительный блеск было невозможно скрыть.

Если бы Мо Жань потерпел еще немного, вопрос с этим происшествием был бы закрыт. Однако, как назло, в тот самый миг успешно взобравшаяся на гребень межи лягушка вновь надула щеки и с необычайно важным видом дважды громко квакнула, будто демонстрируя свое превосходство.

Все усилия Мо Жаня пропали даром. Не выдержав, он отвернул голову в сторону и прикрыл рот ладонью якобы в попытке скрыть приступ кашля, но так и не сумел замаскировать рвущийся наружу хохот.

Чу Ваньнин едва не тронулся умом от ярости. Хлюпая по вязкой земле, он развернулся в сторону межи, намереваясь забраться на нее и покинуть поле, но Мо Жань окриком его остановил.

Они стояли совсем близко друг от друга, и в другое время Мо Жань просто потянул бы Чу Ваньнина обратно, но теперь он сделать этого не мог. В его носу все еще стоял слабый яблоневый аромат, который источали одежды Чу Ваньнина. Стоявший перед Мо Жанем человек был неописуемо прекрасен, и он собирался относиться к нему бережно, почитать его и поклоняться ему, как небожителю, и ни в коем случае не ранить своей грубостью.

Именно поэтому Мо Жань лишь окликнул:

– Учитель!

– Что? Еще не насмеялся? – покосился на него Чу Ваньнин.

На щеках у Мо Жаня обозначились очаровательные ямочки, благодаря чему его улыбка выглядела совсем не насмешливой, а, наоборот, ласковой и приятной.

– Вы хотите научиться, да? Я могу показать вам, как нужно орудовать серпом, это совсем не трудно. Вы, с вашим умом, учитель, все схватите на лету.

Пока Мо Жань показывал ему, как правильно срезать рисовые колосья, Чу Ваньнин невольно размышлял: как так получилось, что он пришел только украдкой понаблюдать за чужой работой, а в итоге стал учеником собственного ученика?

Ну и ну, все с ног на голову.

Мо Жань, однако, учил его очень добросовестно, был мягок и обходителен, не смеялся над неуклюжими движениями Чу Ваньнина.

Брови Мо Жаня были чернее туши, а черты лица приобрели резкость, каковой в юношестве точно не было. Теперь лицо этого молодого мужчины наводило на мысли об отваге и решимости, скрытых в его душе. Хоть его красота и несла на себе некий отпечаток дикости и бунтарского самовольства, взгляд его глаз лучился мягкостью и спокойствием; но в то же время в этих зрачках как будто скрывалось что-то еще. Эта мягкость была чересчур глубокой, будто скрывала множество переживаний, накопившихся за долгие годы.

– Вот так, нужно просто немножко сноровки. Понимаете?

– Да…

Чу Ваньнин пытался следовать указаниям Мо Жаня, но у него еще не получалось срезать рис так же ловко. Он привык работать с твердой древесиной, но перед мягкими стеблями оказался совершенно беспомощен.

Мо Жань, стоя в сторонке, немного понаблюдал за его действиями, а потом протянул ладную руку с красиво очерченными мускулами и поправил серп в руке Чу Ваньнина.

– Опустите палец ниже, – наставлял Мо Жань, стоя за спиной у Чу Ваньнина. – Будьте осторожны, не пораньтесь.

– Уж постараюсь, – сухо отозвался тот.

– И расслабьтесь немного, не стоит так напрягаться.

Чу Ваньнин промолчал.

– Расслабьтесь.

Но чем больше Мо Жань это повторял, тем сильнее каменела спина Чу Ваньнина, а руки напрягались так сильно, что едва разгибались.

«Расслабьтесь, расслабьтесь»…