Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Ты, значит, уйдешь за тюфяком, а вся работа в поле останется на мне? – Чу Ваньнин красноречиво покосился на ученика. – И так хорошо. Получилось просто отлично.

Он подошел ближе и принюхался.

– Пахнет рисом.

– Нет, так не годится, – запротестовал Мо Жань. – Учитель, вам нельзя мерзнуть, вы же…

– Зима пока не пришла, – нахмурив брови, перебил его Чу Ваньнин. – Зудишь и зудишь, зудишь и зудишь… К чему столько разглагольствований? Давай, иди к себе. Я устал за день и ног не чувствую, хочу поскорее лечь спать.

Мо Жань послушно удалился.

Сняв сапоги, Чу Ваньнин зачерпнул из чана воды, по-быстрому ополоснул ступни и уже хотел забраться на лежанку, как вдруг раздался гулкий стук в дверь: это вернулся Мо Жань.

– Учитель, я вхожу!

– Я же просил, не произноси эти слова, когда заходишь в мою комнату! – вскипел Чу Ваньнин.

Но Мо Жань в ответ на его вспышку гнева только улыбнулся и протиснулся в приоткрытую дверь, толкнув створку головой: руками сделать это он никак не мог. Рукава Мо Жаня были закатаны по локоть, в руках он держал кадку с чистой горячей водой, над которой поднимался белесый пар.

Глаза молодого человека за пеленой пара светились как-то особенно ярко, почти обжигали своим блеском.

Опустив кадку возле постели Чу Ваньнина, Мо Жань, крайне довольный собой, улыбнулся, так, что на его щеках четко обозначились ямочки, и сказал:

– Учитель, вы весь день трудились, поэтому вам стоит хорошенько попарить ноги. А как закончите, я разомну вам ступни, и тогда ляжете спать.

– Не…

– Знаю, вы хотите сказать: «Не надо», – с улыбкой прервал его Мо Жань. – А вот и надо. После первого дня работы в поле всегда сильно ломит спину. Если вы не отдохнете как следует, завтра не сможете встать с постели, и деревенские ребятишки опять станут над вами смеяться.

Вода в кадке обжигала, но не настолько, чтобы нельзя было потерпеть.

Чу Ваньнин опустил в воду босые ноги с округлыми пальцами и выступающими косточками на плавных изгибах лодыжек. Кожа на его ступнях, давно не бывавших на солнце, была такой белой, что казалась почти прозрачной.

Взглянув на его ноги, Мо Жань вдруг подумал, что, пожалуй, они красивее и белее, чем у всех этих нежных прелестниц царства Шу.

Пока Чу Ваньнин парил ноги, Мо Жань сидел за столом и читал книгу, которую взял с собой с пика, – скучный трактат об исцеляющих даосских техниках. В доме стало тихо настолько, что они оба невольно начали дышать медленнее и тише, дабы другой не услышал. Тишину в комнате, освещенной одной лишь свечой, нарушал лишь тихий плеск воды, раздававшийся, когда Чу Ваньнин менял положение ног.

– Я попарил ноги, и они больше не ноют. Можешь возвращаться к себе.

Но Мо Жань уходить не собирался: он больше не верил Чу Ваньнину, когда тот произносил что-то вроде «не больно» или «терпимо». Отложив книгу, он опустился на одно колено у постели Чу Ваньнина и схватил его за ногу, которую тот не успел отдернуть.

– Я вернусь к себе, когда разомну вам ноги, – не допускающим возражений тоном сказал Мо Жань, твердо глядя ему в лицо.

Чу Ваньнину жутко хотелось хорошенько пнуть ученика, чтобы поскорее проваливал из его комнаты и перестал своевольничать.

Но сильная рука Мо Жаня цепко удерживала его ступню, прижимаясь к коже мозолистым подушечками и ложбинкой между большим и указательным пальцами. Распаренные ноги Чу Ваньнина стали гораздо чувствительнее, и от прикосновения Мо Жаня ему стало очень щекотно. Теперь пришлось сделать надо собой усилие, чтобы не засмеяться. Так он упустил возможность проявить строгость и прогнать Мо Жаня.

Мо Жань уже опустил его ступню себе на колено и принялся тщательно ее разминать.

– Учитель, вам, наверное, было холодно работать в поле, да? – спросил Мо Жань, не отрываясь от своего занятия.

– Сносно.

– И под ногами были одни гнилые листья да сухие стебли… Глядите, вот тут царапина.

Чу Ваньнин взглянул на свою правую ногу – на ней и впрямь обнаружилась пустяковая ранка.

– Всего лишь маленькая царапина. Я ее даже не чувствую.

– Я взял с собой целебную мазь для ран, – сказал Мо Жань. – Подождите немного, учитель, я ее принесу и помажу вам ступню. Эту мазь изготовила тетушка, и она очень хорошо заживляет, за ночь все пройдет.

С этими словами он тут же умчался к себе. Его жилище находилось прямо напротив дома Чу Ваньнина, через дворик, всего в десятке шагов, поэтому он очень скоро вернулся с горшочком душистой мази.

– Тебе все лишь бы по-своему делать, да?

– Нет, просто, если ранка загноится, потом проблем не оберетесь. Давайте ногу, учитель.

Чу Ваньнин был ужасно смущен. Ноги всю жизнь были для него очень интимной частью тела; он всегда был безукоризненно одет и обут и уж точно не привык разгуливать по округе босиком. Его ног никогда не касался даже чужой взгляд, не то что чужие руки.

Именно потому, что Чу Ваньнин совершенно не представлял, каково это, когда тебе разминают ноги, он и позволил Мо Жаню помассировать ступни. Он даже представить себе не мог, что после массажа наступит такое приятное расслабление, а в груди начнется покалывание, будто сердце грызут муравьи. Из-за этих ощущений он заметно колебался, прежде чем снова протянуть ученику стопу.

Мо Жань глядел на его порозовевшие от горячей воды чистые ноги, прикрытые краем одежды, на ровные, изящные пальцы, на ногти, напоминавшие блестящий тонкий лед, какой покрывает гладь южных озер в суровые морозные зимы; однако после распаривания кончики его пальцев приобрели бледный пунцовый оттенок, отчего казалось, будто в каждую из льдинок вмерз готовый вот-вот раскрыться цветок красной яблони.

Мо Жань вновь опустился на колени и бережно, с почтением взял в руки эту теплую яблоневую ветвь.

И он ощутил, как эта ветвь слегка задрожала в его ладонях, трепеща лепестками.

– Учитель…

– В чем дело?

Голос Чу Ваньнина будто бы звучал более хрипло, чем обычно. Мо Жань резко поднял голову. В тот самый миг горящая свеча заплакала воском, и с нее с оглушительным треском посыпались искры. Мо Жань с Чу Ваньнином столкнулись взглядами. В приглушенном свете глаза у обоих горели особенно ярко.

– Вы…

Чу Ваньнин спрятал глаза за завесой густых ресниц и невозмутимо произнес:

– Мне щекотно. Давай побыстрее.

Мо Жань тихо угукнул, опустил голову и постарался обработать ранку как можно скорее.

– Ну вот, учитель, готово! – наконец произнес Мо Жань. Все это время, прикасаясь к учителю, он