Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

На следующий день Чу Ваньнин поднялся спозаранку. Выйдя на улицу, он столкнулся с Мо Жанем, который в тот же самый момент откинул занавеску и вышел наружу.

– Доброе утро, учитель, – поприветствовал его Мо Жань.

– Доброе. – Чу Ваньнин мельком покосился на него. – Не выспался?

Мо Жань через силу улыбнулся:

– Не привык к такой постели. Ничего страшного, в полдень вздремну.

Они вместе отправились в поля. Утренний воздух был напоен свежим, сладковатым ароматом трав; на окружающих просторах царило полное безмолвие, которое изредка нарушало лишь лягушачье кваканье да стрекот цикад.

Чу Ваньнин сладко зевнул. Внезапно его взгляд зацепился кое за что забавное, и он не смог сдержать улыбки.

– Мо Жань.

– Да?

Чу Ваньнин протянул руку и вытащил из его волос застрявшую рисовую соломинку.

– Что, всю ночь без остановки катался по постели? – с легким смешком произнес он. – Вся голова в соломе.

Мо Жань уже хотел начать объясняться, но тут вдруг заметил, что у Чу Ваньнина в волосах тоже застряла короткая соломинка, и невольно рассмеялся.

– Выходит, вы тоже по постели катались, учитель.

С этими словами он вытянул из волос Чу Ваньнина блестящий стебелек.

На востоке всходило солнце. Учитель и ученик, залитые золотистым сиянием первых утренних лучей, стояли и смотрели друг на друга. Как и всегда, один – слегка опустив голову, в то время как другому приходилось едва заметно задирать подбородок.

Вот только пять лет назад опускал голову Чу Ваньнин, а задирал – Мо Жань. Теперь же все было ровно наоборот. Время неумолимо шло вперед; Мо Вэйюй больше не был тем юнцом, на которого учитель смотрел сверху вниз.

Казалось, только теперь прошедшие годы наконец спокойно улеглись в голове, и пришло время принять произошедшие изменения. Мо Жань вдруг, не удержавшись, спрыгнул с межи на поле, а потом повернулся к Чу Ваньнину, раскинул руки в стороны и крикнул:

– Учитель, прыгайте, я ловлю!

– Ты с ума сошел? – отозвался Чу Ваньнин, глядя на него с межи высотой всего в половину человеческого роста.

– Ха-ха-ха!

Чу Ваньнин разулся и грациозно спрыгнул на запруженное водой поле. Ступням тут же стало холодно. Затем он решительным взмахом рукава отмерил себе большой участок поля и сказал:

– Вот это все – мое. Вчера я срезал меньше колосьев, чем ты, но сегодня тебе точно придется признать поражение.

Мо Жань поднял руки и задумчиво поскреб одной из них в затылке. Его губы изогнулись в улыбке, и на щеках появились ямочки.

– Хорошо. Если я проиграю, приготовлю для вас много-много печенья в форме цветов лотоса, а еще настряпаю «львиных голов» с крабовым мясом.

– И сладких корней лотоса с клейким рисом, – добавил Чу Ваньнин.

– Хорошо! Ну а если вы проиграете, учитель? – Глаза Мо Жаня заискрились, будто звезды, отраженные в озерной воде, или озорные солнечные блики. – Что тогда?

Чу Ваньнин равнодушно покосился на него:

– А что ты хочешь?

Мо Жань задумчиво пожевал губами. Подумав немного, ответил:

– Если вы проиграете, то будете должны съесть много-много печенья в форме цветов лотоса и «львиных голов», которые я для вас приготовлю. – Помедлив, он мягко добавил: – И много-много сладких корней лотоса с клейким рисом.

«Неважно, победите вы или проиграете, учитель. Я в любом случае сделаю так, чтобы вы радовались».

Если в первый день у Чу Ваньнина плохо получалось собирать рис, то на второй он орудовал серпом уже вполне умело. Он был из тех, кто всегда шел до победного конца. Да, пусть еще вчера над ним смеялись, но сегодня уже никто не смел глядеть на него снисходительно. Закусив удила, он с головой погрузился в монотонную работу и уже к полудню собрал намного больше, чем Мо Жань.

Когда они с крестьянами уселись под тутовыми деревьями обедать, Чу Ваньнин лучился довольством. Разумеется, вслух он ничего не говорил, да и по его как всегда невозмутимому лицу было сложно что-то понять, однако его взгляд то и дело устремлялся вдаль, туда, где на поле высокой золотистой горой возвышался стог собранного им риса.

– Лин-эр, пойди и дай господину бессмертному добавки.

Они сидели кружком, и тетушка краем глаза приметила, что в миске Мо Жаня, который ел очень быстро, вот-вот проглянет дно.

Мо Жань стремительно, словно куда-то торопился, отставил миску с палочками в сторону и с улыбкой отказался:

– Не надо, я уже сыт. Мне нужно ненадолго покинуть деревню по одному делу, попозже вернусь. А вы пока обедайте.

На лице удивленной Лин-эр тотчас проступила легкая тревога.

– Что же, господин бессмертный, вы больше не будете? Может, вам не понравилась еда? Если вам такое не по душе, я… я могу… приготовить для вас что-то другое…

– Нет-нет, все было очень вкусно! – простодушно улыбнулся Мо Жань, который, конечно же, даже не догадывался о тайных надеждах девушки, и, махнув рукой на прощание, пошагал в сторону конюшни.

– Куда ты? – спросил у него Чу Ваньнин.

Мо Жань вполоборота улыбнулся ему.

– Нужно купить кое-что. Я скоро вернусь.

– Господин бессмертный…

– Ладно, пусть идет, – сухо произнес Чу Ваньнин и подцепил палочками кусок жареного тофу.

Хотя эти господа бессмертные и прибыли в деревню вместе, люди опытные сразу поняли, кто из двоих стоит выше по положению и чье слово имеет больший вес. Кроме того, Чу Ваньнин обладал такой холодной и суровой внешностью, что после того, как он открыл рот и дал ученику свое дозволение, крестьяне больше не осмелились настаивать и отпустили Мо Жаня с миром.

После обеда каждый занялся делом по душе. Кто-то прилег на землю и жевал листья табака, кто-то, зажмурившись, грелся на солнышке и дремал. Женщины собрались рядышком и принялись шить теплую одежду, а дети с радостным гомоном носились вокруг на бамбуковых палочках-лошадках. Чья-то донельзя тощая кошка с надеждой обнюхивала землю, пытаясь найти среди объедков чем бы поживиться. Ее розовый нос подрагивал, втягивая воздух, а уши настороженно встали торчком.

Чу Ваньнин сидел, привалившись спиной к стогу, и отдыхал с чашкой горячего чая в руках. Заметив несчастную тощую кошку, он поманил ее рукой, чтобы дать ей что-нибудь, но та, к сожалению, людям не доверяла. Стоило Чу Ваньнину поднять руку, как она тут же зашипела, уверенная, что он хочет ее ударить, и умчалась прочь.

Чу Ваньнин молча глядел ей вслед. Неужели он настолько страшный, что даже кошки его боятся?

Он как раз обдумывал эту мысль, угрюмо подперев щеку рукой, когда рядом вдруг раздалось тихое позвякивание медных пластинок. К Чу Ваньнину в приподнятом настроении подошла Лин-эр, тоже с чаем