Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Едва последние отголоски гонга затихли, городские ворота распахнулись, будто приглашая нас войти, и армия ринулась вперед. Мы были в первых рядах, когда за спиной раздался голос юноши-гонца, усиленный магией:

— Там ловушка! Осторожно!

И в тот же миг на наших воинов обрушился град смертоносных заклинаний, а затем раздался оглушительный грохот.

Кони, охваченные ужасом, вставали на дыбы, сбрасывали всадников и метались из стороны в сторону. Когда конь под Арсеном успокоился, я увидела, как стрела, выпущенная из засады, летит прямо в сердце моего мужа. Я была бессильна помочь, меня затянуло в водоворот сражения, но Пушок успел среагировать. Он бросился на принца и повалил его на землю. Стрела пронзила Арсена насквозь, но благодаря самоотверженности моего питомца, сердце осталось невредимым.

Воины султана, увидев падение принца, издали торжествующий клич, но это была их роковая ошибка. Наши всадники расступились, и вперед вышли маги короля Филиппа, обрушивая на врага непрерывный поток боевых заклинаний. К ним присоединились гномы, чья магия скручивала в узлы оружие врагов, превращая мечи и ятаганы в бесполезный металлолом.

Пока маги сдерживали врага, я прорвалась к Арсену и порталом перенесла его во дворец. Аяз, увидев сына, побледнел, но Лила вернула его к действительности:

— Не стой столбом, отец! Ему нужна помощь!

С этими словами она схватила ножницы и начала разрезать одежду на сыне.

Глава 26

Соня

Аяз, склонившись над сыном, принялся за лечение. Магия остановила кровотечение, уняла боль, и вот уже стрела, извлеченная опытными руками, лежала на окровавленной ткани. Тщательно обработав рану настойкой трав, нанес густую, пахнущую лесом заживляющую мазь и, шепнув успокаивающие слова, дал Арсену снотворное, погружая его в спасительную темноту. Я, не отрываясь, следила за каждым его движением, и даже когда операция осталась позади, не нашла в себе сил покинуть их.

Усталость, словно тяжкий груз, давила на плечи, и незаметно для себя я провалилась в сон, исчерпав, казалось, последние крохи сил. Сквозь пелену дремы пробивались обрывки тревожных разговоров, но как ни пыталась я разлепить веки, они оставались предательски сомкнутыми. Лишь истошный стон мужа вырвал меня из цепких объятий сна, и я, вскочив со стула, оглядела комнату, в которую превратился примыкающий к залу покой. Здесь царила паника.

Первым, что бросилось в глаза, было лицо свёкра — бледное, измученное, словно выцветшее от переживаний.

— Госпожа, Арсену хуже! Лихорадка терзает его, уже второй час бьется в бреду, — с отчаянием в голосе проговорил Аяз. — Повязка сбилась, рана воспалилась, вид у нее ужасный. Кровь сочится, смешанная с гноем. Я все сделал правильно, клянусь, но не понимаю, что происходит!

Видела, как трудно ему дается это признание собственного бессилия.

— Намир! — позвала я хранителя.

— Я здесь, госпожа, — тут же отозвался он, возникнув за спиной.

— Арсену хуже, мы не знаем, что делать! Рану очистили, обработали, а у него температура!

— В сокровищнице, среди редких вещей, есть артефакт, похожий на обычный перламутровый шарик. Приложите его к ране. Если стрела была отравлена, он потемнеет, а в случае сильного яда — почернеет. Мне кажется, дело именно в этом. В моей прошлой жизни я сталкивался с подобным.

— Но я проверил стрелу на яды! Зелье не показало никаких следов отравления! — с испугом воскликнул Аяз, осознавая правоту хранителя. Существовали яды, редкие и коварные, не оставляющие следов, действовавшие лишь в первые полчаса.

— Я советую проверить, господин. Так вы убедитесь, что это не яд, — мягко предложил Намир.

— Намир, ты можешь принести его?

— Нет, госпожа. Я официально передал все вам. Теперь мне вход в сокровищницу воспрещен, только с вашего позволения и в сопровождении. Я помогу вам найти его.

Казалось, я двигаюсь в замедленной съемке, а время, напротив, неслось с бешеной скоростью. Расстояние от импровизированного госпиталя на первом этаже до сокровищницы я преодолела за считанные минуты, но дальше начались настоящие муки. Три огромных сундука хранили редчайшие артефакты, и, будто по злому умыслу, желанный шарик обнаружился в самом нижнем углу третьего.

Я уже собиралась выскочить из сокровищницы, когда хранитель остановился возле второго сундука и словно врос в землю.

— Намир, что случилось?

— Память возвращается… Но артефакты, к сожалению, я помню не все. Этот кубок… Он напомнил мне «Чашу Авклея». Хранитель обернулся ко мне всем своим прозрачным телом, смущенно глядя в глаза.

— Помню, что-то важное связано с ним, но что именно? — пробормотал он растерянно.

— Я знаю, что это, Намир! «Чаша Авклея» была создана величайшим магом-целителем и благословлена Всевышним. По преданию, она обладает чудодейственной силой: исцеляет неизлечимых больных, снимает проклятия, мгновенно залечивает раны и даже воскрешает мертвых! — прошептала я, не веря в такую удачу. — Намир, ты гений! А память скоро вернется полностью, не переживай!

Схватив кубок и шарик, я бросилась обратно. Больше не оставалось сомнений: артефакт из старинных легенд, по невероятному стечению обстоятельств оказавшийся в нашей сокровищнице, должен спасти жизнь моему мужу. Неважно, что нальют в чашу, любая жидкость превратится в целительный эликсир, наполняя его жизненной энергией, изгоняя болезнь. Ведь энергией этой чаше делился сам Всевышний!

К моему возвращению состояние Арсена ухудшилось. Лила, не отрываясь, сидела у изголовья сына, а Аяз отчаянно пытался что-то сделать, но все его усилия были тщетны. Чувство безысходности и отчаяния наполнило комнату, отражаясь в бледных лицах его приемных родителей и всех, кто находился рядом.

— Аяз, дай мне любое зелье, какое найдется! Мужчина поднял голову, хмурясь: — От лихорадки? — Неважно! Я нашла артефакт. Он спасет Арсена. Состояние принца было критическим. Сознание угасало, он перестал реагировать на что-либо вокруг. Даже глоток из чаши давался ему с неимоверным трудом. Собрав всю свою волю, я влила ему вначале несколько крошечных капель, потом еще. После третьей попытки он сам потянулся к живительной влаге травяного настоя…

Родителей Арсена я отправила отдохнуть, а сама свернулась калачиком на стареньком диванчике. На рассвете Арсен проснулся. Превозмогая слабость, он попытался встать, но его тут же ощутимо повело в сторону. Цепляясь за край кровати, он удержался от падения. Тело словно налилось свинцом, отказываясь повиноваться.

— Куда это ты собрался, мой дорогой? — спросила я, открывая глаза и поднимаясь с дивана. Ноги затекли, их сводило от долгого неудобного