Критическая масса - Дэниэл Суарез

Робот «Талос» Эклунда покачал головой. — Не на Луне. Лунный реголит слишком сухой и плотный. Буровая коронка спеклась бы из-за отсутствия влаги.

Затем Джин и команда последовали указаниям Эклунда: установили электроизоляцию, сейсмическую развязку и лазерную нивелировку верхушек свай, после чего смонтировали и сварили электронно-лучевой сваркой металлический каркас площадью 20 на 20 метров, уложив на него настил из кобальтовых стальных панелей, опущенных на место краном LSMS.

Пока все роботы работали круглосуточно, и база Морра, и центр телеуправления на станции Кларк гудели от активности.

К T плюс 328 часов с момента первоначальной посадки они возвели прочный, ровный стальной пол, поднятый на метр над реголитом и оснащённый электрически изолированным пандусом. Оборудование — зарядные устройства, инструменты, аккумуляторы и многое другое — было сложено на нём, а кабели, протянутые от антенно-выпрямительного массива, обеспечивали трансформатор, закреплённый на краю платформы, достаточным количеством энергии.

Робот Джина смотрел на запад, где Солнце стояло прямо над горизонтом. С момента их прибытия прошло тринадцать земных дней.

Тай сказал: — Ну что ж, народ, ночь почти наступила. Посмотрим, смогут ли наши роботы пережить лютый мороз.

Голос Чиндаркар спросил: — Сколько ещё до захода Солнца?

Джин ответил: — Семь часов.

Эклунд сказал: — Никакого сумеречного неба, как на Земле, не будет. Когда наступит лунная ночь, она упадёт, как гильотина. Пусть бойцы «Талоса» прямо сейчас надевают термобельё.

«Термобельё» — это утеплённый костюм, который, хотя и был тяжелее и потреблял больше энергии, теоретически позволял роботам «Талос» продолжать работу в жестоком холоде лунной ночи. Однако на Луне его ещё ни разу не использовали — это были прототипы от «Небесной Робототехники» Гоффа.

За пять часов до лунного захода Солнца стартовал посадочный модуль SK-Браво. С расстояния в километр это было впечатляющее зрелище.

Робот Эклунда вытянул металлическую шею. — Вот это да! Смотрите-ка! Я бы сфотографировал, но, кажется, мы и так всё время ведём запись этими глазами.

Несколько часов спустя резкие тени вытянулись по Морю Спокойствия. На востоке, за мысом Брюс, было уже кромешно-чёрно.

Робот Эклунда осматривал настил. — Обязательно проверяйте все панели и опоры с помощью тепловизора. Нагревательные элементы должны работать. Нельзя допустить, чтобы они рассыпались при рассветном сотрясении. Будет очень, очень холодно.

Вскоре вокруг начали происходить странные вещи. Почва как будто стала расплываться. То тут, то там вдали вспыхивали редкие огоньки — беззвучные электрические дуги. Казалось, частицы мелкого реголита поднимаются на метр над поверхностью.

Тай заметил: — Я видел такое — на Рюгу. Левитация частиц.

Эклунд ответил ему: — Да. Солнечный ветер создаёт разность потенциалов между освещёнными и тёмными сторонами Луны. Линия терминатора — это зона электрической нестабильности. Всем оставаться на платформе, пока это не пройдёт.

— Дуги не такие уж большие. Почти как светлячки дома.

— Выглядят они, может, и неопасно, но только потому, что мы в вакууме. Молнии видны на Земле лишь потому, что проходят через воздух — создавая раскалённую плазму. Здесь они лишь задевают редкие частицы, но их напряжение может быть от 200 до 2000 киловольт. К тому же сейчас Луна проходит через край магнитного поля Земли, так что мы находимся в её плазменном следе.

Чиндаркар спросила: — Это будет происходить при каждом лунном закате?

— Скорее всего, и при рассвете тоже. Не всегда будет так сильно. Но когда у нас появятся трубопроводы и уплотнения, это может стать опасным. При перепадах температур детали сжимаются и расширяются, расшатываются, и если дуга пройдёт рядом с утечкой окислителя, это может вызвать мощный взрыв. Нужно тщательно следить за утечками.

Это всех насторожило. Однако примерно через час линия терминатора прошла, и реголит снова осел. Теперь, когда Солнце зашло, над ними раскинулось блестящее звёздное поле, хотя неизменно присутствующая Земля давала достаточно света для работы.

Робот Эклунда устремил взгляд в небо. — Это просто удивительно — быть здесь. Или почти быть здесь.

Джин переключил своего «Талоса» на тепловое зрение и заметил тепло, пронизывающее утеплённый костюм робота. Взглянув на показатели температуры окружающей среды, он увидел, что сейчас минус 297 градусов по Фаренгейту. — Смотрите.

— Вот это холод. — Тай поднял тонкий отрезок профильной стали, оставшейся от строительства настила «Кирпичного дома». Он занёс его над лезвием бульдозера «Барсук» и резко опустил.

Профиль разлетелся вдребезги, как стекло, осколки полетели во все стороны.

— Дж. Т.!

Тай осмотрел обломок стали, оставшийся в его перчатке, и обернулся к Джину. — Зимы в Висконсине и рядом не стоят с этим местом.

Глава 27: Цена входного билета

НАСЕЛЕНИЕ СТАНЦИИ КЛАРК: 23

ДНЕЙ ДО ОТЛЁТА К РЮГУ: 1 085

Тело Милены Якубец лежало на смотровом столе в медпункте Южного жилого модуля. На ней по-прежнему был лётный комбинезон, глаза закрыты, лицо безмятежно — лишь губы отливали тёмной синевой. Оба бортовых хирурга станции стояли рядом с телом, погружённые в мрачное раздумье. Напротив них стояла Прия Чиндаркар; у изножья стола — Джин Хан и Джеймс Тай.

Джин спросил: — Как это произошло?

Доктор Элизабет Джозефсон повернулась к нему: — Острая гипоксия.

Тай добавил: — Я извлёк её тело из центрального насосного отсека. Она находилась в атмосфере с повышенной концентрацией азота. В условиях микрогравитации газ, по всей видимости, скопился вокруг неё, пока она работала, и она, скорее всего, задохнулась, не осознав, что происходит.

— Она была нашим специалистом по системам жизнеобеспечения. Почему она не использовала дыхательный аппарат? Или датчики кислорода? И почему она была одна?

— Ошибка — возможно, вызванная усталостью.

Челюсть Джина сжалась и разжалась. — Существуют процедуры, которые должны это предотвращать.

Тай кивнул.

— Как давно она умерла?

Доктор Охана ответил: — К моменту обнаружения трупное окоченение уже наступило. Значит, не менее одного-двух часов назад.

— Дж. Т., вы нашли её?

— Нет. Челси Бёрк. Когда Милена перестала отвечать в чате, Челси пошла проверить по её RFID-метке.

— Это было безрассудством. Это могло стоить нам ещё и специалиста по связи. — Джин обвёл взглядом присутствующих. — Отныне, если кто-то пропадёт или замолчит, объявляется общая тревога, и я должен быть уведомлён немедленно. — Он потёр усталые глаза. — Это моя вина.

— Вы не можете быть везде. Процедуры существовали.

— Что с того её семье? — Джин несколько секунд смотрел на тело. — Полагаю, весь экипаж уже знает. И международные наблюдатели тоже.

Охана и Джозефсон кивнули.