Освобождение. Потерянный Орден - Михаил Павлович Игнатов

— А он сам?

Тот изумился:

— Его же нет сейчас в крепости.

Я поморщился:

— Я про второго.

— Нет, — Шандол даже качнул головой. — Этот — трус. Сектанты могут тут хоть полдня изгаляться. Эрзумцы позже, после битвы, отдадут нам приказ об охоте на горластых. Не более.

Эрзумец и правда не спустился. Даже не ударил ничем с неба.

Зато сектанты навалились на уступ Братства, растянули строй, охватывая его теперь и сверху, и снизу, принялись и по нам чаще сыпать техниками, став опаснее давящих на нас големов. Вдвойне опаснее — давя на нас одновременно с ними.

Шаг влево, изгибая шею и заставляя лапу, которая должна была снести мне голову, ударить в пустоту; коротко ударил дао сам — изо всех сил. Но сталь вошла только на два пальца, не сумела перерубить лапу голему — это точно не слабое место, но ударить иначе не выходило. Я извернулся ещё раз, буквально подныривая под голема, упираясь на шаге стопой в песок и плечом в брюхо, — сдвинул голема на полшага в сторону, ровно туда, где упала с неба острая серая пластина, — рассекая голема надвое и едва не срезая мне волосы с виска вместе с кожей.

— Ловок! — восторженно похвалил меня бьющийся справа и тут же добавил: — Но слаб. Что с оружейной?

Я пожал плечами. Молча. Ну нет у них дао с Сосудом Души.

— АХА-ХА-ХА! — ворвался мне в уши восторженный смех Райгвара, загремел над обеими сражающимися сторонами. — Старикашка! Что это я сейчас вижу? У тебя старческое слабоумие или старческое бахвальство? Ты что, действительно разыгрываешь перед своими младшими карту «Император и его верный Зверь»?

Я непонимающе моргнул раз, другой. Что?

— Но, старикашка! Ведь Император был молод, и его Зверь был Тигром! А ты старикашка, и зверь твой — уродец, каких поискать!

До меня наконец дошло, и я вскинул голову.

Там, над нами, между треугольником Братства и подковой сект, бились шесть фигур.

Трое сектантов, Эрвал, неизвестный мне Пик и Балтор. В облике уродливого зверя.

Не самое верное решение на самом деле, но Балтор был Зверем, который устал скрывать свою силу и не хотел обходиться охотой на Сороконожку под ограничением силы. И он клялся, что Эрзум и их гости не угадают его. А из всех ограничений согласился лишь на одно: не сиять шкурой и выглядеть проще, чем есть на самом деле.

Причём бились они — Эрвал и Балтор — не в полную силу, даже не в половину, изображая из себя слабых Властелинов. Мне ли этого не знать, Райгвару ли этого не понимать…

Злость накатила волной, поднялась откуда-то изнутри, толкнулась в грудь, в голову, туманя разум.

Что он несёт?

— О да… — процедил я. — И я старикашка, и Зверь у меня уродец. Не первый день думаю, что нужно бы зверя заменить. Кто там был у Рама Вилора? Тигр? Может, сегодня и заменим?

Смех словно обрезало. Спустя миг слова цедил уже Райгвар:

— Что ты несёшь? И на что намекаешь?

— Несу? Намекаю? — скривил я губы в злой усмешке, но в этот миг на меня через вал тел бросились сразу два голема, один другого крупнее.

Вдох я отбивался мечом, а затем ударил Штормовым Копьём. Раз в шесть сильнее, чем мог бы ударить Мастер той силы, которую я тут изображал. Техника ударила в големов, снесла их, подхватила, унесла прочь от меня, ломая им лапы и кроша тела, впечатала в завал уже мёртвых, разрушенных големов.

— Строем, три шага назад. Раз, два, три! — раздался приказ Шандола.

Выплеск силы и этот приказ — простое, незамысловатое действие, которое я выполнил вместе с остальными, словно одно целое, — прояснили мне голову, сбили напор злости, и дальше я сказал уже совсем не то, что хотел.

— Предлагаю поговорить ближе. Жду тебя. Ты ведь заметил, где я только что использовал технику против големов? Или глазел лишь туда, куда я приковал взгляды глупцов?

— Так ты внизу… — процедил Райгвар, — и ты уже другой старикашка…

Я промолчал. Но он, кажется, и не ждал ответа.

Сто вдохов битвы. Ещё три отступления от ширящегося завала тел, приказ на замену первого ряда и…

Справа набежало почти два десятка сектантов, рассекло напирающих на нас големов, выстроилось ромбом, где задняя часть прикрывала от големов, а передняя острым углом нацелилась прямо на нас. Прямо на меня. Без всякого удара сбоку, от поместий, из безопасного от големов места. Кажется, искали встречи со мной и только со мной.

Шагнувшего мне на смену каменного собрата я отшвырнул обратно, за спину.

Вопль:

— Да ты чё?

Пропустил мимо ушей, глядя только вперёд, только на того, кто шёл на острие сектантов.

Всё та же неприятная рожа, что и в прошлый раз.

— Ты? — сквозь зубы спросил Райгвар, не обращая внимания на рубку за спиной. — Это ты? Ну, кивни.

Ну да что ему с его силой до забав его гвардии, которая — мне ли не видеть — тоже лишь притворяется, скрывая силу, и притворяется, что ей сложно против големов?

— Я, — кивнул я.

Через миг мы сошлись на мечах. Дао против цзяня. Талант против старательной бестолочи. Сталь взвизгнула, брызнула искрами, ноги по щиколотку зарылись в песок.

Десять вдохов — и мой дао развалился на две части. Половина лезвия, кувыркаясь, улетела назад, заставляя собрата из третьего ряда отбивать её вниз, под ноги.

— Что ты там нёс о Тиграх? — зло потребовал ответа Райгвар, наседая.

Шаг назад от жалящего острия — и достать новый. Хорошо, что собрат позади дал мне этот шаг. Через миг я уже сжимал в руке новый меч и шагнул обратно, выравнивая строй.

Я запасливый. Да и Эрзум эту дрянь не забирали у павших.

— Нёс? — я перехватил поудобнее грубую рукоять с иссохшей до каменной твёрдости кожаной оплёткой. — Ты сам намекнул, что мне нужно сменить Зверя.

Я едва успел сохранить ухо и обойтись без Покрова, подбив Райгвара под локоть в последний момент.

— Какое странное ощущение, — Райгвар склоняет голову к плечу. — Ты одновременно неуклюж и ловок. Какое твоё настоящее оружие?

Я едва не отвечаю едко — камни, — но в этот раз