Кольцо - Стивен Бакстер

19

 Окруженная парящими птицами-фотино, Лизерль проплыла вокруг ядра Солнца. Она позволила водородному свету играть на ее лице, согревая ее.

Гелиевое ядро, окруженное пылающей водородной оболочкой, пробивающейся наружу сквозь истончающиеся слои, продолжало расти под непрерывным градом пепла из оболочки. Неоднородности в оболочке гиганта - облака и сгустки газа, ограниченные нитями магнитного потока, - перемещались по поверхности ядра, и звезда-ядро фактически отбрасывала тени наружу, высоко в расширяющуюся оболочку.

Птицы-фотино, ничего не замечая, пронеслись сквозь сияющую термоядерным синтезом оболочку и дальше, в само инертное ядро. Лизерль наблюдала, как группа птиц отделилась и поплыла в неизвестном направлении, за пределы Солнца. Она изучала птиц. Увеличилась ли их активность? У нее сложилось смутное впечатление о большей срочности, связанной с пикирующими орбитами птиц, их вечными погружениями в ядро.

Возможно, птицы знали, что древний космический корабль людей, "Северянин", был здесь. Возможно, они реагировали на присутствие людей... Это казалось фантастичным - но было ли это возможно?

Процессы, разворачивающиеся вокруг Солнца, были удивительно красивы. На самом деле, размышляла она сейчас, каждая стадия эволюции Солнца была прекрасна независимо от того, ускорялась она птицами-фотино или нет. Было бы слишком антропоморфно рассматривать жизненный цикл звезды как некую аналогию рождения, жизни и смерти человека. Звезда была конструкцией физических процессов; эволюция, через которую она проходила, была просто поиском стадий равновесия между изменяющимися, противоборствующими силами. Здесь не было ни жизни, ни смерти, ни потерь, ни приобретений: просто процесс.

Почему это не должно быть красиво?

Она улыбнулась самой себе. Иронично. И вот она, искусственный интеллект возрастом в пять миллионов лет, обвиняет себя в чрезмерном антропоморфизме...

Но, с беспокойством подумала она, возможно, ее истинная вина заключалась в недостаточном антропоморфизме.

Внезапное сообщение от людей снаружи - шепот мазерного света, который просачивался по бокам огромных, немых конвекционных камер, - потрясло ее до глубины души.

Она сильно подозревала, что взялась за свой цикл сообщений, потому что ее подтолкнула к этому какая-то зловещая программа, похороненная глубоко внутри нее: не по собственному выбору и не потому, что она верила, что действительно может получить ответ. Поэтому она дополнила данные своими фотографиями и небольшими ироничными шутками - все это, как она полагала, предназначалось для того, чтобы дать себе понять, что это ненастоящее: что все это игра, недостойная того, чтобы ее воспринимали всерьез, потому что там не осталось никого, кто мог бы услышать.

Что ж, теперь казалось, что она ошибалась. Эти люди - примерно ее собственной эпохи, сохранившиеся благодаря релятивистскому замедлению времени на своем странном корабле "Великий северянин" - вернулись в Солнечную систему.

И они были - она пришла к убеждению - людьми, которые не одобряли ее.

Они не говорили об этом прямо. Но она подозревала, что в них была внутренняя холодность, скрытая в долгих сообщениях, которыми они с ней обменивались.

Они думали, что она утратила объективность - забыла, по какой причине ее вообще сюда поместили. Они думали, что она стала бесполезным наблюдателем, соблазненная ритмичной красотой птиц-фотино.

Лизерль, возможно, была своего рода предательницей.

Ибо правда заключалась в том, что в глазах мужчин и женщин "Северянина" птицы-фотино были смертельно опасны. Птицы были настроены против людей. Они убивали Солнце.

Они не могли понять, как Лизерль могла не знать об этой неприкрытой вражде.

Она закрыла глаза и обхватила колени; водородная оболочка, горящая термоядом при температуре в десять миллионов градусов, ощущалась на ее виртуальном лице как теплый летний солнечный свет. Она наблюдала, как птицы-фотино год за годом выполняют свою медленную, терпеливую работу, вымывая термоядерную энергию Солнца медленными, смертоносными каплями. Она пришла к пониманию, что птицы убивают Солнце - и все же ей никогда не приходило в голову по-настоящему задуматься о том, что происходит за пределами Солнца, на других звездах. Предполагала ли она смутно, что птицы-фотино каким-то образом являются родными для Солнца, как локализованная инфекция? Но этого, конечно, не могло быть, потому что она видела, как птицы улетали отсюда и скользили вниз по оболочке, чтобы присоединиться к стае, вращающейся вокруг ядра. Итак, за пределами Солнца должны быть птицы - их значительные стаи.

Теперь она с леденящей душу ясностью осознала, что принятое ею предположение о том, что птицы обитают только на одной звезде, вкупе с заинтригованным восхищением самими птицами привели к оправданию действий птиц в ее собственном сердце. Для нее даже не имело значения, что результатом деятельности птиц станет смерть Солнца - возможно, даже вымирание человека.

Она содрогнулась от этого нежелательного проникновения в собственную душу. В конце концов, когда-то она была человеком; действительно ли она была такой рассудительной, такой чуждой?

Убийство Солнца было бы достаточно плохо. Но на самом деле - команда "Северянина" рассказала ей в жестоких и недвусмысленных деталях - по всему небу умирали звезды: раздувались, превращаясь в больных гигантов, крошились, превращаясь в карликов. Вселенная была усеяна планетарными туманностями, выбросами сверхновых и другими обломками умирающих звезд, богатыми сложными - и бесполезными - тяжелыми элементами.

Птицы-фотино убивали звезды: и не только Солнце, звезду человека, но и все звезды, насколько могли уловить сенсоры "Северянина".

Людям уже некуда было бежать во Вселенной.

И она, Лизерль, - как, казалось, полагала команда "Северянина", - должна была делать нечто большее, чем передавать короткие сообщения через свои мазерные конвекционные ячейки. Она должна была выкрикивать предупреждения.

Сквозь ее сложные чувства, смесь неуверенности в себе и одиночества, прорвался гнев. В конце концов, какое право имела команда "Северянина" критиковать ее, даже косвенно? У нее не было выбора в отношении этого назначения - ее бессмертного изгнания в сердце Солнца. Ей не позволили жить. И это не она отключила телеметрическую связь через червоточину во время Ассимиляции.

Почему, после миллионов лет заброшенности, она должна проявлять хоть какую-то лояльность к человечеству?