Кольцо - Стивен Бакстер

После того, как они с Марком помирились - неуверенно, неохотно, в знак признания их совместной изоляции на "Северянине", - они возобновили свою активную сексуальную жизнь. И это было хорошо, оставаясь жизненно важным в течение длительного времени. Дольше, чем любой из них имел право ожидать, предположила она. Она обернула полотенце вокруг спины и начала растирать ягодицы. Возможно, если бы Марк остался жив.

Стены гостиной стали прозрачными; ее затопила космическая тьма.

Луиза вскрикнула и обернула полотенце вокруг своего тела.

С ее пульта связи донесся смех.

Она полезла в шкафчик за свежей одеждой. Дверцу шкафчика, оборудованного на скорую руку, заклинило, и она дернула ее, ругаясь, осознавая, что полотенце сползает с нее.

- Клянусь водами Леты, Прядильщица, что, по-твоему, ты делаешь?

Луиза едва могла разглядеть клетку Прядильщицы, коробку с мигающими огнями на носу НИКа. Тень скользнула по огням - вероятно, Прядильщица повернулась на своей кушетке, чтобы насмешливо взглянуть на нее. - Мне жаль. Я знала, что тебе будет неловко.

Луиза нашла комбинезон; теперь она сунула в него ноги. - Тогда почему, - сердито спросила она, - ты вторглась в мою личную жизнь, сделав это?

- Какая разница? Луиза, здесь никого нет, мы в миллиарде миль от ближайшей живой души. И тебе тысяча лет. Тебе действительно следует избавиться от этих табу.

- Но это мои табу, - прошипела Луиза. - Так случилось, что они мне нравятся, и они имеют для меня значение. Если ты когда-нибудь доживешь до моего возраста, Прядильщица веревок, может быть, ты научишься немного терпимости.

- Ну, может быть. В любом случае, я сняла непрозрачность с твоих стен не для того, чтобы застать тебя без штанов. - В ее голосе звучало озорство.

Подозрительно Луиза спросила: - Тогда почему?

- Потому что... - Прядильщица заколебалась.

- Что потому что?

- Посмотри вперед.

Далеко впереди, за клеткой Прядильщицы, была светящаяся точка: точка, которая теперь раздувалась, взрываясь у ее лица...

Сатурн, стремительно падающий на нее из пустоты.

Луиза вскрикнула и закрыла лицо руками.

- Потому что, - тихо сказала Прядильщица, - мы на месте. Я подумала, тебе понравится наблюдать за нашим прибытием.

Луиза осторожно разжала пальцы.

Ровный оранжево-коричневый свет заливал ее комнату: свет планеты, освещенной раздутым телом своего Солнца.

Прядильщица тихо смеялась.

Луиза медленно произнесла: - Прядильщица, если это Сатурн, то где кольца?

- Кольца? Какие кольца?

Сама планета представляла собой ту же вздутую массу водорода и гелия в двадцать раз массивнее Земли, с каменным ядром, нетронутым глубоко внутри. Сложные облачные системы все еще вились вокруг шара планеты, похожие на акварельные полосы коричневого и золотого, как она и помнила. И самый большой спутник, Титан, все еще был там.

Но кольца исчезли.

Луиза поспешила к своему информационному столу.

- ...Луиза? С тобой все в порядке?

С поверхности города-мира Титана кольца казались линией света, геометрически точной, яркой на фоне осеннего золота Сатурна...

Луиза заставила себя ответить. - Думаю, я оплакиваю кольца, Прядильщица. Они были самым прекрасным зрелищем в Солнечной системе. Кто мог разрушить такую безобидную, великолепную красоту? И, черт возьми, они были нашими.

- Но, - сказала Прядильщица, - здесь есть кольцо. Я вижу это. Смотри...

Следуя указаниям Прядильщицы, Луиза изучала свой информационный стол.

Кольцо было видно как слабая полоса на фоне звезд, тень на фоне вздувшейся, невозмутимой громады самой планеты.

Когда-то за пределами орбиты Титана вращались три ледяных спутника: Япет, Гиперион и ретроградная Феба. Все, что осталось от этих трех лун, - это след из обломков. Тонкое, бесцветное, без признаков структуры кольцо из ледяных глыб, светящееся красным в свете умирающего Солнца, окружало планету примерно до ее шестидесяти радиусов, бледный призрак своего великолепного предшественника.

И где были другие спутники?

Луиза пролистала свой информационный стол. Когда-то у Сатурна было семнадцать спутников. Теперь - насколько она могла судить по их орбитам - остались только Титан и Энцелад. И от Энцелада вообще мало что осталось; маленький спутник все еще вращался по орбите примерно на четырех планетных радиусах от Сатурна, но его траектория была гораздо более эллиптической, чем раньше. Его поверхность - всегда изломанная, неровная - превратилась в щебень. Не было никаких признаков маленьких человеческих аванпостов, которые когда-то сверкали в тени его изогнутых хребтов и изрытых кратерами равнин.

Остальные спутники - даже безобидные острова из водяного льда шириной в десять миль - исчезли.

Луиза вспомнила древние красивые названия. Пан, Атлас, Прометей, Пандора, Эпиметей... Имена теперь почти такие же древние, как мифы, из которых они были взяты; имена, пережившие объекты, которым они были присвоены.

- Луиза?

- Прости, Прядильщица.

- Все еще в трауре?

- ...Янус, Мимас, Тетис, Телесто...

- Да.

- Думаю, кто-то должен это сделать.

- Прядильщица, что здесь произошло?

- Битва, - тихо сказала Прядильщица. - Очевидно.

Калипсо, Диона, Елена, Рея, Гиперион, Япет, Феба...

НИК расправил свои крылья длиной в сто миль, затмевая обломки разбитых спутников. Милпитас сидел в своем кабинете. Со всего храма доносились крики, вопли, выкрикиваемые слова, слишком неразборчивые, чтобы он мог их расслышать.

Крики, казалось, раздавались все ближе.

Он убрал намагниченную поверхность стола, убирая бумагу, ручки, планшеты с данными в ящики. Он сложил руки и держал их над столом.

Дверь в его кабинет открылась.

Отступник извне парил в воздухе. С точки зрения Милпитаса, он был почти