Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

– Все кальнианцы, кроме армии.

– Именно. Дети, старики, чиновники, ученые и разные там мастеровые да художники с артистами, в которых армия не нуждалась.

– Значит, вы вторгнетесь с легкостью.

– Значит, нет нужды вторгаться. Завоеванные Кальнией племена не любят платить дань. Так что они перестанут платить, и Кальния умрет с голоду. Или, что скорее, эти племена восстанут и попытаются захватить империю для себя. Никому из них не хватит для этого сил в данный момент, поэтому начнется война, а спустя годы Кальнианская империя развалится сама.

– И десятки тысяч невинных людей ждут немыслимые страдания и боль.

– Да.

– Но зачем?

– Человек Бобр считает, что люди – моровая язва, которую необходимо искоренить.

– Но ты в это не веришь.

– У Человека Бобра имеются убедительные доводы.

– Значит, он не строитель империй?

– Он действительно намерен вторгнуться, когда кальнианцы заметно вымрут. Оставшихся он станет держать в узде.

– И речь только о Кальнианской империи?

– О, нет. Он намерен расширяться по всем направлениям, даже пойти за великие моря.

– Ясно. Скажи мне, Раппа Хога, неужели ты считаешь, что гибельные действуют здесь во благо? Или, может, гибельные и есть та моровая язва, которую необходимо искоренить?

Раппа Хога не отвечал тревожно долго. Может, сомневается? Еще до истребления кальнианцев Танси Бурна спрашивала себя, верен ли тот путь, которым следуют гибельные.

– Я соглашаюсь со всем, что говорит и делает мой вождь. – Раппа Хога поднял обсидиановый топор и двинулся на Софи.

– Стой! – Софи подняла руку.

– Что теперь?

– Нам нужен заместитель. Если я тебя одолею, возможно, ты не сможешь командовать своими войсками.

Раппа Хога кивнул.

– Танси Бурна?

Тани, охваченная волнением, заставила свою кошку выдвинуться вперед.

– Слушаю?

– Если Софи Торнадо победит, и я буду неспособен действовать, командование принимаешь ты. И ты не станешь преследовать вута и кальнианцев до полудня. Ты все поняла и исполнишь?

– Как будто она в состоянии… – Выражение лица Раппы Хоги вынудило ее прикусить язык. – Я поняла.

– Хорошо, тогда начинаем.

Софи Торнадо шагнула к капитану кошачьей кавалерии, перебрасывая из руки в руку свой маленький, жалкого вида каменный топор.

Танси Бурна откинулась назад на спине своей кошки. Она желала увидеть каждое движение, ведущее к поражению Софи, потому что их будет явно не много.

– Я-а! Я-а! – выкрикивал Киф Берсеркер, вращая Рассекателем Задниц над головой и носясь кругами, словно сумасшедший. Работникам, заботившимся о Равнинном Бегуне, хватило лишь одного взгляда на него, после чего они побежали без оглядки.

Финнбоги Хлюпик невольно улыбнулся.

На севере горный массив Гибельных Земель выдавался в прерию на сотни шагов, камень, потемневший от дождя, теперь блестел на солнце и начал уже исходить паром. Дорога, ведущая наверх, по которой они шли в свой первый день в Гибельных Землях, находилась в двух сотнях шагов отсюда на восток. За ней протянулась изломанная земля, там, где оползень выпустил на свободу королей ящеров.

Если не считать разбежавшейся обслуги, никаких гибельных нигде не было видно. Во всяком случае, пока.

На юге, в бескрайней прерии, стояло то самое вытянутое и гладкое средство передвижения Человека Бобра. Животные, тянувшие его, были на месте: тысяча – нет, много тысяч, – кучных голубей с острого конца, и несколько дюжин волков сзади.

Где-то неподалеку заплакал младенец Кальниан. Сасса Губожуйка кинулась к Айянне, но императрица, благодарно улыбнувшись, отказалась от помощи. Она села на траву, расстегнула рубашку и принялась кормить.

Финнбоги отвернулся. Он только что увидел груди императрицы. Он поискал глазами Бьярни, который оценил бы подобное волнующее зрелище, но Бьярни, конечно же, не было здесь.

Эрик вскарабкался на камень, глядя вниз на голубей. Птицы (как же их много, неужели целый миллион?) паслись по бескрайнему травянистому простору, привязанные шелковыми паутинами к носу деревянного судна.

Все вокруг смотрели на Эрика. Они знали, по его умению общаться с медведицей Астрид, что он способен говорить с животными. Но сможет ли он заставить голубей взлететь?

Финнбоги запрыгнул на камень к отцу.

– Как дела?

– Я чувствую их, но не могу наладить контакт. – Он закрыл глаза и нахмурил брови.

– Я тут на днях говорил с одной птицей, – сказал Финнбоги.

– В уме? – Эрик не открывал глаз.

– Нет, просто говорил с ней.

– Хорошо.

– Разумеется, в уме! С чего бы иначе мне тебе рассказывать?

– Ладно, тогда попытайся и с этими. Я пока ничего не добился.

Финнбоги закрыл глаза и отпустил разум, освобождая и погоняя мысли, и все свое существо, вверх, в небеса, а затем вниз, чтобы разлиться теплым туманом среди голубей. Он уменьшил мысли до повседневных птичьих нужд. Он подражал им, двигая головой в том же ритме, в котором они клевали.

«Я ваш друг, – втолковывал он. – Я с вами, я один из вас. Мы хотим полететь, нам надо лететь. Все мы, хлопаем крыльями и поднимаемся, поднимаемся, поднимаемся».

– Добился чего-нибудь? – спросил Эрик.

– Не похоже.

– И у меня то же самое.

Почти все птицы продолжали клевать. Некоторые подняли головы и поглядели на Финнбоги с Эриком на их насесте в точности так, как голуби могли бы поглядеть на двух людей на камне.

– Они приближаются! – прокричал Киф.

Финнбоги открыл глаза. Дюжины всадников на лосях галопом неслись по дороге со стороны горного массива, и у всех были ловчие шесты и сети. На самом большом лосе впереди восседал Чапа Вангва. Они были еще достаточно далеко, но Финнбоги видел его сияющую ухмылку. Лоси кажутся гораздо крупнее, подумал Финнбоги, когда несутся прямо на тебя.

– Оттар, Фрейдис, Бодил, Сасса, Гуннхильд, Йоки Чоппа и Айянна! – позвал Толстый Волк. – Все на Равнинного Бегуна. Остальные – ко мне!

Ситси Пустельга, Чоголиза Землетрясение, Люби Зефир и Палома Антилопа поглядели на Йоки Чоппу, который кивнул. Ситси с Чоголизой последовали за Волком, Кифом и Тайри, побежали навстречу всадникам на лосях. Палома сорвалась с места, в мгновение ока опередив вута, обогнула островерхие скалы и скалы, похожие на купола, рассыпанные по прерии, и направилась прямо на врага.

Финнбоги забыл о голубях и наблюдал, как она движется, разинув рот.

Между тем освобожденные от битвы вута и кальнианцы помогли друг другу перебраться через ограждение и оказаться на палубе Равнинного Бегуна. Это судно было уменьшенной копией Равнинного Бродяги, примерно пятьдесят шагов от носа до кормы и всего одна открытая палуба. Пятьдесят волков, в два ряда запряженные со стороны кормы, скалились и рычали на людей на борту. Двое даже завыли, словно умоляя о помощи. Впереди, рядом с носом, привязанные шелковыми нитями, голуби толкались и клевали что-то с земли.

– Давай,