Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

Финнбоги помотал головой, закрыл глаза и сосредоточился на птицах. «Я птица, – сообщил он им. – Одна из вас. Ну, давайте же, полетели. Пора лететь!»

Вот оно! Он поймал ощущение. Он заставил птиц подняться и почувствовал, как они взмывают. «Выше, выше, мы должны подняться повыше, а потом…» Он открыл глаза, чтобы увидеть, в каком направлении их отправить.

Все птицы по-прежнему сидели на земле, готовые подняться в воздух, примерно как поляна с бизонами.

Лосиные всадники с грохотом приближались.

Айянна передала Кальниана высокой женщине из племени вута с золотистыми волосами и перекошенным ртом, перебралась через ограждение и протянула руки, чтобы забрать ребенка.

– Нет, – возразила старая женщина вута. – Тебе придется сражаться. Отдай младенца Фрейдис, Сасса. – Она перебросила Айянне деревянный шест. – Будешь этим отгонять лосей.

Айянна взяла шест и уставилась на него.

До самого последнего времени слуги расстилали перед ней циновки, куда бы она ни ступала. Эти циновки затем раздавали достойным кальнианцам, которые ценили их выше золота и передавали потомкам как самое дорогое наследство.

И вот теперь какая-то бледнокожая уродка из чужаков, которых она совсем недавно приказала убить, командует ею и забирает у нее младенца. Она смотрела, как Сасса отдает ее сына Фрейдис. Девочка взяла его уверенно, и Кальниан, похоже, не возражал. Какая-то часть ее хотела немедленно вернуть себе ребенка и наорать на всех, но другая часть понимала, что старуха права. Она принесет куда больше пользы, если будет держать шест, а не младенца. Пока что единственный выход для нее, и наилучший выбор для Кальниана, выслушивать их приказы и исполнять.

Вероятно, это похожее на лодку сооружение, на которое они забрались, способно двигаться по равнине, если его потащат привязанные к ему животные. Волосатый болван и кудрявый парнишка пытались заставить животных тронуться с места. Всем остальным пока что пришлось отправиться на битву с гибельными.

Айянна вцепилась в шест и приготовилась встретить лосиную кавалерию.

Палома пронеслась текучей молнией между всадниками, обрушивая смертоносные удары на духовые трубки в руках и у ртов. Именно это, понимала она, необходимо было сделать прежде всего при первой встрече с лосиной кавалерией. Неважно. Тогда – это тогда, а они сейчас. Гибельным не удастся победить оуслу дважды.

У нескольких гибельных были луки, их она тоже разбивала вдребезги. Она подныривала и уворачивалась на бегу, уходя от дротиков, стрел, брошенных сетей и взметнувшихся ловчих шестов. Мир вертелся вокруг нее, но она была полностью сосредоточена и видела все. Всадники на лосях были для нее игрушками. Она прыгала и крутилась между ними, словно резвящийся лосось. Рука пока еще болела после укуса пауков биба, зато, размышляла она, разбивая всаднику колено, она теперь практически неуязвима для них. Забавно, однако, как это действует.

Большинство всадников на лосях смотрели на нее, но никто не целился из трубок или луков, потому что их не осталось. Прекрасно, решила она, миссия выполнена. Вот теперь посмотрим, как будет улыбаться эта задница Чапа Вангва, когда она разобьет ему морду своим смертоносным посохом.

Он приземлилась и увеличила скорость. Нога поскользнулась на влажном камне, она сбилась с ритма на какую-то долю секунды и – трах! – что-то врезалось ей в голову сбоку.

Она упала, споткнувшись, потеряла контроль, покатилась под грохочущие копыта мощных лосей и копья их кровожадных всадников.

– Сасса, со мной наверх! – Ситси Пустельга подхватила Сассу Губожуйку под руку и с легкостью подсадила ее на каменистую площадку, поросшую травой, немного поднимавшуюся над землей.

– Стреляй, как только они появятся! – радостно приказала Ситси. А эта воительница оуслы точно любит повоевать.

На востоке, где массив Гибельных Земель выдавался в прерию пальцем, загибаясь на юг, зияла травянистая прогалина, за которой поднималась пирамида желтовато-зеленой скалы. Волк и все остальные выстроились в ряд в двадцати шагах от этой прогалины. Сасса и Ситси стояли позади них примерно в тридцати шагах.

Появился первый всадник. И почти сразу стрела Ситси вонзилась ему в лоб, сбросив со скакуна. Сасса успела выругаться, что это был не Чапа Вангва, а в следующий миг прогалина заполнилась атакующими всадниками, и она начала высматривать цели.

Она прицелилась, выпустила стрелу и… промахнулась. Еще двадцать всадников на лосях вырвались на прогалину. Она прицелилась и выстрелила. Стрела вонзилась всаднику в шею, а не в грудь, куда она целилась, и он упал. Ее захлестнули переживания. Она только что убила, по меньшей мере, страшно ранила, человека, который может оказаться мужем и отцом обожающих его детей, человека, который просто вступил в армию гибельных, потому что это нормально для мужчины, вот Волк вступил же в хирд… С другой стороны, она продвинулась на шаг вперед в спасении Оттара и Фрейдис, Волка и всех остальных, не говоря уже о своем нерожденном пока ребенке.

Она велела своему назойливому внутреннему голосу заткнуться, пока они не окажутся в безопасности, и нашла себе другую мишень.

Хотя Ситси перестреляла полдюжины, на прогалину ломились еще, по меньшей мере, сорок всадников на лосях.

Варана в карман! Да у них проблемы.

Палома Антилопа заморгала. Она убралась из-под копыт галопирующих лосей и спряталась в вырубленной в скале нише. Судя по замызганному коврику и царившему повсюду запаху немытого тела, это было жилище какого-то прислужника гибельных. Она присела на коврик и проморгалась, наконец ощутив, что в состоянии подняться. Мир раздулся, сжался, покружился немного, но затем выправился.

Во имя здоровенных зудящих яиц Инновака, как же Палома ненавидит ранения в голову!

Она осторожно ощупала рану. Кровоточило, но не слишком сильно. Череп не поврежден. Хватит уже валять дурака, пора возвращаться в битву. Если осталась еще битва, в которую можно вернуться. Она понятия не имела, сколько провалялась, пытаясь привести голову в порядок.

Она выбралась из своей норы. В поле зрения оставался только один всадник на лосе. Он спешился, лег на живот и выглядывал из-за острой скалы в пятидесяти шагах от нее. Судя по воплям, визгам и грохоту камня о камень, битва была в полном разгаре и шла по другую сторону от ее укрытия.

Лежавший ничком гибельный почувствовал ее взгляд и заозирался по сторонам.

Это оказался Чапа Вангва.

Палома забыла о своей раненой голове и улыбнулась почти так же широко, как этот долбоклюй, лежавший на скале, после чего побежала к нему.

Ситси Пустельга была восхищена стрельбой Сассы Губожуйки, хотя и довольна тем, что она далеко не так быстра и точна, как сама Ситси.

Вот только всадников