Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

Чоголиза схватила первое же животное за рога и раскрутила над головой, сбив на землю еще двух. Вот потому гигантская красавица и не носила оружие. Весь мир был ее оружием.

Киф подпрыгнул и двинул всадника острым концом своего топора, совмещенного с копьем. Еще один всадник, не замеченный воином вута, надвигался на него с каменным топором наперевес. Ситси прицелилась, но там откуда ни возьмись возникла Люби Зефир и в прыжке полоснула нападавшего своими обсидиановыми клинками.

Ситси поискала другую цель. Теперь это было труднее, потому что битва переместилась ближе.

Волк боролся со спешившимся всадником, потом с еще одним гибельным и еще. Он крутился во все стороны и бил кулаком, но навалились новые всадники, и им удалось прижать его к земле. Еще двое двинулись к нему с каменными ножами.

Ситси подняла лук, натянула тетиву и со щелчком отпустила.

– Сасса! Волк! – выкрикнула она.

Сасса развернулась, но Тайри Древоног уже бросилась спасать Волка, перерубив одному гибельному шею своим саксом и полоснув другого по лицу. Волк стряхнул с себя остальных противников, заехал молотом по голове одному из них, отведя оружие назад, а на другого обрушил удар кулака, которым могла бы гордиться даже Утренняя Звезда.

Утренняя Звезда… Ситси уже собиралась попросить у Сассы ее лук, но воспоминание об Утренней Звезде заставило ее принять другое решение.

– Сасса, дай-ка мне твой нож.

Сасса выдернула из ножен длинный железный клинок и протянула лучнице из оуслы.

Ситси разбежалась, слетела с каменной платформы на спину лося, полостнула всадника острым лезвием под коленом и сбросила его на землю.

Ее лось мчался в сторону Равнинного Бегуна, где Йоки Чоппа, Бодил, Гуннхильд и Айянна отражали шестами натиск лосиной кавалерии. Фрейдис стояла на палубе, держа Кальниана и наблюдая за сражением. Оттар со своими енотами был на носу, откуда смотрел на тучу голубей, которые по-прежнему паслись на земле и выглядели так, словно совершенно счастливы здесь, спасибо большое.

Ситси была одной из множества всадников, рвавшихся к Равнинному Бегуну, и в этом заключалась проблема. Если гибельным удастся захватить или повредить корабль Человека Бобра, не будет им никакого исхода из Гибельных Земель.

Раппа Хога надвигался, обсидиановый топор сверкал, описывая круги, словно детская вертушка на сильном ветру. На этот раз он не собирался возиться. На этот раз будет быстрое убийство.

Танси Бурна задрожала.

Раппа Хога взмахивал оружием и рубил, пританцовывал, словно акробат, но Софи Торнадо извивалась угрем. Каждый удар казался смертельным, однако кальнианка каким-то образом уходила от всех.

Софи сама не получила ни единого удара. И Танси сомневалась, заметит ли вообще Раппа Хога удары ее маленького топорика. В общем, это лишь вопрос времени, когда какой-то из его выпадов достигнет цели.

Бац, вжих, хрясь. Топор Раппы Хоги был повсюду. И все же он так и не задел Софи Торнадо. Это было невероятно. Промахиваться всего лишь на волосок, столько раз подряд, с такой скоростью… казалось, они артисты, которые разучивали свои роли долгие месяцы. Может, ее защищают боги? Может, он промахивается нарочно? Не может быть. При такой частоте ударов было бы просто невозможно промахиваться нарочно.

Значит, она уходит от ударов. Это и есть ее магическая способность? – недоумевала Танси. А когда они встретились в прошлый раз, она по какой-то причине была ослаблена?

Софи все отступала и отступала, Раппа Хога давил. Софи этого не знала, но уже скоро она окажется на небольшом скальном выступе, обрамленном травой. Она попадет в ловушку, и ее дни, когда она так ловко уклонялась от ударов, окончатся.

Они танцевали все ближе и ближе к краю, Раппа Хога молотил, словно одержимый кузнец, Софи Торнадо уворачивалась от его ударов, как будто ее позвоночник и конечности были из змей. Ни один из бойцов не выказывал признаков усталости.

Софи пятилась на край скалы. Танси закусила губу. Вот теперь точно остались мгновения до того, как Раппа Хога спихнет ее вниз.

Финнбоги не открывал глаза. Он слышал, что битва подступила ближе, но верил, что остальные не подпустят всадников на лосях ни к нему, ни к отцу. Он понемногу добивался чего-то. Даже близко не того, чего хотел, но он действительно чувствовал, словно становится меньше человеком и больше кучным голубем. Он начал понимать их образ мысли. Они хотели компании, не столько даже хотели, сколько нуждались в ней. Вся суть была не в качестве, а в количестве. Больше, больше, больше. Вокруг было недостаточно много голубей, не могло быть достаточно. Небо должно быть полно ими, земля должна быть полна. Почему же небо видно? Там не должно быть ничего, кроме голубей. Это было словно желание дышать. Финнбоги вспомнил тот раз, когда Гарт Наковальня, здоровенный кусок дерьма, держал его под водой в Несоленом Море Олафа, и он понял тогда, как же важно дышать, и как сильно ему этого хочется, когда ему в этом отказано.

Больше, больше, больше. Больше голубей!

Несущиеся галопом копыта были теперь совсем близко, так близко, что он чувствовал запах лосей. Он растерял всю свою собранность и сделал усилие, чтобы вернуть.

А потом он услышал крик. Крик отца.

Он открыл глаза. Эрик Сердитый бился в сети, лежа на спине, ворочался, словно перевернутый на спину жук, и орал на двух всадников на лосях, увлекавших его прочь.

Равнинного Бегуна осаждала толпа гибельных. Тайри стояла у ограждения, отбиваясь от противников саксом.

Финнбоги выдернул Членитель Врагов.

– Нет! – выкрикнул Эрик из сети. – Они хотят найти больше голубей! Они должны найти больше! И ты знаешь, где эти голуби!

«Чего я знаю?» – обалдел Финнбоги. Затем понял, о чем толкует отец. Он закрыл глаза.

– Привет, Чапа Вангва, – сказала Палома.

Пока она преодолевала пятьдесят шагов, разделявших их, гибельный успел всего лишь перевернуться на спину. Ухмыляясь, словно безумец, он отползал прочь.

Палома приблизилась, взмахнула своим смертоносным посохом и раздробила ему колено.

Он завизжал. Она врезала ему в челюсть тыльной стороной ладони. Он закрыл лицо руками, и его крик превратился в булькающий стон.

Она размозжила ему локоть.

Он сумел откатиться в сторону и затрясся, словно пытался вжаться в мягкую желтую скалу.

– Ты это заслужил, – сообщила она его затылку. Он не услышал. Этими словами она пыталась убедить себя. Этот человек заслуживает самой ужасной смерти, но, благодаря исчезновению из ее рациона гремучей змеи, ей не доставляло удовольствия его мучить. Будь проклят Йоки Чоппа! Жизнь для жестоких куда веселее.

Палома велела себе взбодриться и