Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

приниматься уже за пытку. Она поставила ногу на задницу своей жертвы. Он дернулся, но она удержала его на месте с легкостью, которую обеспечивала ей магия, и ударила концом смертоносного посоха по позвонку между лопатками.

Послышался хруст, который доставлял удовольствие, но в то же время вызывал тошноту. Неповрежденная рука Чапы Вангвы взметнулась, зато все остальное тело обмякло.

Палома Антилопа сломала Чапе Вангве следующий позвонок, затем следующий.

Когда его позвоночник был раздроблен к ее полному удовлетворению, она схватила его за ногу и перевернула.

Он все равно улыбался, даже с разбитой челюстью. Однако, если бы его глаза умели кричать, то кричали бы.

– Ты несметное количество раз наблюдал, как твои пауки точно так же убивают людей, – сказала она. – Могу поспорить, ты никогда не думал, что подобное случится с тобой. Как бишь ты там говорил: «Мы не в силах вообразить твою боль, но все читаем по глазам»?

Пронзительный крик раздался где-то поблизости, и шум битвы сделался громче. Ей пора.

Она побежала, оставив Чапу Вангву умирать, или же жить дальше с неживым уже телом. И она остановилась. Если этот гад все-таки выживет, она не сомневалась, что он останется парализованным навсегда. Однако, когда племя заботится, человек может жить долго и вполне счастливо даже без помощи собственных конечностей. К тому же не исключено, что чародеи гибельных, во всяком случае, самые лучшие из них, смогут и исцелить его.

Палома побежала обратно, подпрыгнула как можно выше, успела, к своему удовольствию, заметить, как широко раскрылись его глаза, а затем приземлилась ему на лицо со всей своей магической силы.

Его голова взорвалась, словно горшок с кашей, сброшенный с высокого дерева.

– Этого должно хватить, – сказала она самой себе.

А потом побежала обратно к подножью горного массива.

Равнинный Бегун, к сожалению, так никуда и не сдвинулся. Вута и оуслу обступили со всех сторон всадники на лосях, а Софи Торнадо нигде не было видно. Никто из ее друзей, насколько она смогла понять, не убит, однако всадники на лосях давили, что есть мочи.

Палома обернулась на дорогу, ведущую от массива Гибельных Земель. Число врагов не увеличивалось, но это наверняка ненадолго. Всадники на лосях – серьезные противники, но они ничто по сравнению с оуслой гибельных, кинжалозубыми кошками и, что хуже всего, королями ящеров.

Если не заставить Равнинного Бегуна сдвинуться с места, они покойники. Ну, все остальные покойники. Палома-то всегда сумеет убежать.

Она может помочь сейчас здесь, а может сбегать за Софи Торнадо, от которой будет гораздо больше толку, чем от нее. Палома направилась к тому месту, где они съехали с горы.

Ситси Пустельга уже пожалела, что оставила свой насест для стрельбы из лука. Она соскочила с лося, когда он довез ее до Равнинного Бегуна, и успела перебить ножом Сассы кучу всадников, но этого было недостаточно. Как же их много! Копыта громыхали со всех сторон. Вместо одного лося со всадником, обезвреженным Ситси, на прогалине появлялись еще десять.

Она пробила себе дорогу к Равнинному Бегуну. Вута и кальнианцы на борту оборонялись как настоящие герои. У Чоголизы было по шесту в каждой руке, и она хладнокровно отгоняла гибельных.

Однако же Чоголиза не могла быть везде и сразу. Всадники рвались через ограждение уже в нескольких местах. Все новые и новые спрыгивали со своих скакунов на деревянную палубу. Пока что их сдерживали, но это был лишь вопрос времени, когда повозка будет захвачена. Один гибельный сумел прорваться к Фрейдис с младенцем – да что ж за тварь-то такая, подумала Ситси, – но Фрейдис ловко увлекла его обратно к остальным, где Волк вышиб ему мозги.

Волк отступил назад, спасая Фрейдис, и в обороне образовалась брешь, куда тут же запрыгнули всадники. Неужели это начало конца? Ситси решила бежать обратно к скале, где оставила Сассу и свой лук. Там от нее будет больше толку.

Не успела она развернуться, как замерла от пугающего звериного рыка. Какое-то животное, или кто бы это ни был, ревело так, что по конечностям бежали мурашки.

Ну, это еще что?

Громадная волосатая фигура – сквотч, который ехал с ними на Равнинном Бродяге, – появилась на прогалине. Действуя вполне в стиле Чоголизы, сквотч схватил лося за задние ноги и, размахивая налево и направо, принялся сшибать всадников на землю. Ситси ощутила себя немного предательницей, однако это существо действовало куда эффективнее Чоголизы. Оно прошлось по рядам гибельных, словно цеп по кукурузе, оставляя после себя дорогу из раненых лосей и всадников.

Гибельные рядом с Равнинным Бегуном развернулись, чтобы встретить сквотча. Киф, Волк, Люби и остальные ринулись в контрнаступление с новыми силами.

Битва была еще далеко не закончена, но теперь уже не казалось, что они обречены на поражение.

Финнбоги ощутил, как его поднимают. Это оказалась Чоголиза. Она сунула его под мышку и побежала к Равнинному Бегуну, отбрасывая лосей со своего пути. Что-то привлекло его внимание, пронесшись со скоростью падающей звезды. Это Палома Антилопа умчалась с поля боя. Куда это она?

Все остальные были уже на Равнинном Бегуне, включая Эрика. Он обрадовался, увидев отца, спасшегося из сетей, но у них были серьезные проблемы. Дюжины всадников давили со всех сторон, стараясь подняться на палубу.

Тайри с Люби расступились, и Чоголиза запрыгнула между ними. Она шмякнула Финнбоги о палубу на носу рядом с Оттаром, сказав: «Поднимай голубей в воздух!» – и удалилась. Он обернулся на отца.

– Они хотят найти еще больше голубей! – прокричал Эрик, потчуя дубинкой всадника, соскочившего с лося на палубу. – Я нужен здесь! Давай сам, у тебя получится! Зови их искать других голубей!

Финнбоги закрыл глаза.

Он был на земле, среди других голубей. А вот муравей! Как вкусно… но нет, есть что-то более важное, что-то гораздо более важное. Он захлопал крыльями, поднимаясь, и огляделся.

Да их вовсе недостаточно! Он ощущал опустошение и страх, находясь в столь малочисленной стае. И его братья и сестры голуби тоже опустошены и напуганы. Но он может помочь, он обязательно поможет, он знал, где найти еще голубей, гораздо, гораздо больше.

Летите за мной! Летите за мной! Я знаю стаю, стаю гораздо больше! Мы сможем слиться с ними, будем летать среди них, летать целыми днями и не видеть ничего, кроме голубей! Давайте, давайте, полетели! Летите за мной!

Искра надежды, которую он ощутил в себе подобных, переполнила его радостью, когда вместе с остальными он захлопал крыльями и взмыл в воздух.

Тяжесть стаи запечатлелась у него в сознании. Они