Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

– И со мной! – крикнул Волк.

Софи вздохнула.

– Погоди пока, Ситси. Но если голуби потеряют хотя бы шаг набранной высоты, пятеро этих детей умрут.

– А оставшийся?

– Может быть, Финнбоги сумеет выстоять против одного. В ином случае, Палома добежит до него и отыграется на нем.

– Правда? – удивилась Палома.

– Правда.

Софи Торнадо развернулась, всматриваясь во всех по очереди на борту Равнинного Бегуна, и ее взгляд был тверже молота Волка. Она была не ведающим жалости, закаленным в боях воином, для которого смерть и убийство нормальны, как завтрак.

И эти глаза воина встретились с глазами Сассы. Сасса постаралась и сама смотреть как воин. Она была готова к бою. Она не какая-нибудь мнительная беременная баба, охваченная ужасом, что ребенок внутри нее умер. Софи перевела взгляд на Айянну и ее дитя. Потом поглядела прямо на Сассу.

Она знала. Она знала, что Сасса задумала убить императрицу.

Софи подошла к Сассе, сильная, хотя миниатюрная, монолитная, но полная жизни, и каждая мышца, каждая жилка в ней кричали, что вот идеальный воин, какого может породить магия и жизнь, посвященная тренировкам. Она, несомненно, была самым изумительным человеческим существом, какое доводилось встречать Сассе.

Удивительная воительница стояла перед ней. Сасса вздрогнула. Софи опустила руку ей на плечо. Сасса догадалась, что сейчас та просто снесет ей голову, и постаралась напрячь шею, но Софи вместо того подалась ближе, так что ее рот оказался на расстоянии пальца от уха лучницы вута. Как от нее пахнет.

– Твой ребенок, – зашептала она, – жив, здоров и развивается в точности так, как должно. Если что-нибудь изменится, я дам тебе знать, но ничего не изменится. Просто выносить ребенка несколько труднее, чем ты думала.

Софи вернулась к ограждению на корме.

Сасса захлопала глазами. Опустила руку на живот. Неужели она ощутила сердцебиение? Ей показалось, что да. Она улыбалась сквозь слезы, от которых защипало уголки глаз.

Она поглядела на Айянну, нянчившую младенца. И вдруг ей стало легче. Она смотрела на мать, которая нянчит дитя. Пусть Айянна приказала их истребить, но она же не знала их… до сих пор. И если прегрешения Сассы остались на восточном берегу Матери Вод и прощены, значит, рассудила она, та же самая милость должна распространяться и на Айянну.

Финнбоги Хлюпик больше не был Финнбоги Хлюпиком. Он стал кучным голубем. И даже не Финнбоги Голубем. Просто голубем.

Он подумывал, не взмыть ли ввысь, может, потом нырнуть, или же чуть снизиться. Но нет, суть не в этом. Главное быть среди них, хлопать крыльями и лететь вместе со всеми, наконец-то став частью чего-то! Они летели как единое целое, они были вместе, и они были одно. Он умел летать, и полет был прекрасен, но он ничто по сравнению с радостью быть одной крохотной частью неисчислимого сообщества. И это сообщество станет больше, гораздо больше! Вперед и вверх, на запад, где ждет невообразимо громадная стая. Они просто должны лететь дальше и…

– Левее, Финн, левее! – зазвенел знакомый голос. Это голос того, кто обладает властью, и он знал, что обязан – все они обязаны – выполнять его приказы. Он согласился, все они согласились, и потому все они легли на крыло и завернули влево.

– Отлично! – произнес голос. Финнбоги был доволен, что доволен голос. Все они были довольны. Этому поспособствовал поворот. Они теперь ближе к другой стае и продолжают приближаться.

– А быстрее можете? – спросил властный голос.

«Наверное, можем, можем ведь», – подумал Финнбоги и все они. Они захлопали крыльями чуточку сильнее, а потом…

Нет! Что это было?

«Мы хотим повернуть!» – сказали остальные.

«Хотим? Нет, нет, нет. Другая стая на западе, – уговаривал Финнбоги. – Мы должны сначала лететь на юг, а потом повернуть на запад».

Но он чувствовал, что остальные поворачивают в неверном направлении. Ничего удивительного, что он не смог убедить их. Он же не вожак. Он сам хотел теперь повернуть, хотя и знал, что это неправильно. Разве неправильно? Нет в этом ничего неправильного, если все остальные считают, что это правильно.

– Поворачивай обратно, Финн! Ты сможешь! – произнес голос. Но нет, этот голос не был голубем. Голуби хотели повернуть, а Финнбоги был голубем, и голуби были им. Повернуть обратно – только это и было важно сейчас, и мысль об этом заставляла его голубиную грудь раздуваться еще сильнее.

Он присоединился к новому общему хору. «Заворачиваем! Заворачиваем обратно на север! Летим обратно!»

– Ситси, снимай Пустых Детей. – Софи отдала приказ неохотно, понимая, что Эрик станет возражать. Ей было ровным счетом наплевать на этих странных детишек, она беспокоилась только о людях, которых выводит из Гибельных Земель. Пустые Дети побеждали Финнбоги, и судно меняло направление, заворачивая на север, обратно к горному массиву Гибельных Земель. Судя по тому, как сам Финнбоги заворачивал на север, раскинув руки, они забрались и в его разум тоже.

– Мы не станем в них стрелять! – взвыл Эрик, перебегая с носа на корму. Его слова прозвучали бы более убедительно, если бы из-за качки ему не пришлось петлять зигзагом, словно мертвецки пьяный человек, которого однажды видела Софи, когда тот пытался перебежать площадь Инновака.

– Эй, Софи, – окликнула Гуннхильд Кристолюбка со своего места у ограждения по правому борту. Софи не обратила на нее внимания. Одного бунтовщика вута вполне достаточно. Ей нет необходимости выслушивать муторные банальности, которыми готова разразиться престарелая миссис Мертвый Груз.

– Это необходимо сделать, Эрик.

Эрик вскинул боевую дубинку.

Волк оставил свое место у ограждения и встал рядом с Эриком, сжимая в руке Раскат Грома.

– Я не допущу никаких колебаний, – пояснила Софи, – если понадобится, я вырублю вас обоих. Ситси, стреляй.

– Софи, послушай! – выкрикнула Гуннхильд.

Софи поглядела на нее.

– Что?

– Может быть, застрелить баранов, а не детей? Мы же все едим мясо, кажется. Эрик, ты же вряд ли станешь утверждать, что нельзя спасаться самим за счет жизней животных?

Блистательно.

– Ситси, стреляй баранов, – пролаяла Софи.

Спустя мгновение пять баранов упали, и их седоки покатились по траве.

Софи кивнула Гуннхильд в знак благодарности. Почему она сама не додумалась перестрелять баранов?

Одно Пустое Дитя скакало среди голых и стремительных воинов оуслы, совершенно безразличное к тому, что ему подобные остались на равнине позади.

Как ни досадно, но Бегун, хотя бизонья тропа уже понемногу забирала на запад и к Черным горам, продолжал заворачивать на север, как будто даже одно Пустое Дитя благополучно взяло верх над Финнбоги. Софи собиралась дать молодому вута еще несколько мгновений, чтобы