Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

Ситси бессильно забилась. Она не могла пнуть его, не могла ударить его хоть с какой-то силой. И дышать она тоже не могла.

Гибельный улыбнулся и усилил хватку.

Айянна наблюдала за битвой с кормы Равнинного Бегуна вместе с Гуннхильд, Бодил и двумя детьми. Йоки Чоппа пристроился сбоку, склонившись над дымившейся магической чашей. Под ними бежали выстроенные в ряд волки, решительно настроенные принять свою судьбу, во всяком случае, они больше не скалились и не ворчали.

Императрица ахнула, когда двое гибельных сбили Софи на землю, прижали и принялись избивать кулаками. Это было просто невозможно. Ситси попыталась ее спасти, и один из нападавших на Софи мгновенно схватил ее. Ну, подумала Айянна, сейчас Софи уже вскочит. Но нет. Противник так и держал ее пригвожденной к земле, снова и снова взмахивая кулаком.

Люби Зефир боролась с одним из них на земле, а Палома перебегала, прыгала и билась на кулаках с еще одним.

У вута с Чоголизой дела шли лучше. Они выстроили треугольный клин. Впереди стояла Чоголиза, вооруженная бревном. Слева был Эрик с дубинкой и Тайри со своим клинком, справа – Волк с молотом и Киф с длинным топором. Гибельные подбегали к ним снова и снова, снова и снова отступая.

Один из голых бойцов попытался прорвать их оборону, перепрыгнув через вращающееся бревно Чоголизы, но Киф принял его на заостренный конец своего оружия прямо в живот, затем выдернул острие, и гибельный упал.

Он приземлился на ноги и продолжил наступать, но ноги запутались в вывалившихся из распоротого живота кишках, и он рухнул.

Айянна смотрела на своих воительниц, успев заметить, как Палома взлетела на дерево, и гибельный – за ней, но затем Равнинный Бегун повернул, и все они скрылись из виду.

Айянна поглядела по сторонам. Финнбоги хлопал крыльями на носу, изображая голубя. Сасса стояла рядом, глядя вперед и подсказывая ему, куда лететь. Бодил с Гуннхильд глядели с кормы. Оттар с Фрейдис вернулись на свои места у разных бортов в центре судна, которые указал им Эрик. Мальчик возился с двумя щенками енота. Фрейдис, прислонившись к ограждению, наблюдала, как мимо проносится мир, наматывала на палец локон и что-то напевала.

Почему она так хотела их смерти? Никакие они не разрушители мира, они, совершенно точно, не участвовали в заговоре гибельных. Если бы она не отправила оуслу убить этих достойных невинных людей, Чиппаминка наверняка не сумела бы никого зачаровать? Может, боги любят вута, как верили гоачика, и все беды обрушились на Кальнию в наказание за то, что она пыталась уничтожить их? Ей следовало остановиться, когда был убит ее возлюбленный и отец Кальниана Кимаман. Это ведь уже был знак свыше.

Она обернулась на Йоки Чоппу, но Йоки Чоппы там не оказалось. Айянна оглядела палубу Равнинного Бегуна. Странного сухонького чародея не было нигде.

Софи уклонялась и уклонялась. Инновак знает, как они умудрились сбить ее с ног, но она слышала приближающиеся удары и избегала их, во всяком случае, пока. Подбежала Ситси и отвлекла на себя одного из врагов, зато второй сумел прижать руки Софи своими ногами и, что особенно выводило из себя, он был сильнее нее и гораздо, гораздо тяжелее, чем должен быть человек такого телосложения.

Она извивалась и дергалась, но никак не могла сбросить с себя эту тяжесть. За спиной ее противника второй гибельный душил Ситси. Она обязана вырваться на свободу.

К ее отчаянию, она неверно оценила один удар, и кулак задел ее по подбородку. Это потрясло ее настолько, что она не успела увернуться от следующего удара, и кулак противника вошел ей в висок. От следующих двух ударов она спаслась, но двигалась теперь медленнее и выбилась из ритма. Кулак прилетел ей в лоб. Боль ослепила на мгновение, и другой удар достиг подбородка.

Затем вражеская рука сомкнулась на горле и начала давить. А у нее руки прижаты к земле! Она пыталась стряхнуть гибельного, но он слишком тяжелый. Она пыталась достать до него ногами, но он сидел слишком высоко.

Искры плясали перед глазами, а мысли начали подергиваться туманом. Она явно в беде.

Эрик глядел на ухмылявшегося гибельного с бараньими рогами. С чего все эти гибельные уроды так много улыбаются? – недоумевал он.

– Держать строй! – крикнул Волк.

Киф выпустил одному противнику кишки, а Чоголиза сломала ноги еще одному своим бревном, но трое пока оставались, и Эрику совершенно не нравился вид этого, с рогами.

Словно желая подтвердить его опасения, Толсторог атаковал, нацелившись прямо на Эрика. Он замахнулся дубинкой, но Толсторог пригнулся и ударил его головой в живот.

В следующий момент он уже лежал на земле. Толсторог схватил его за рубаху и запрокинул голову, готовясь для удара, который Эрик точно не хотел получить. Толсторог посмотрел ему в глаза, словно наслаждаясь моментом и, поскольку был мерзкий гибельный ублюдок, ухмыльнулся ему.

Вот это хрустнуло! Ухмылка Толсторога исчезла, когда глаза сошлись к носу, чтобы рассмотреть трещину, пробежавшую прямо посередине его увенчанного рогами черепа.

– Ты, Толсторог, познакомься с моим другом из железного века! – выкрикнул Толстый Волк, занося Раскат Грома для второго удара.

Люби Зефир размахивала своими клинками в форме полумесяца, но гибельный уходил от ударов, а потом он схватил ее за руки, и они упали на землю, покатились, борясь. Она двинула его ладонью в подбородок – обычно смертельный удар для любого, но он едва ли заметил его. Она выдавила ему глаз, но его это, похоже, развеселило. Он отбивал любой ее выпад. Он был сильнее, быстрее, скользкий, словно намазанная жиром рыбина, и дела ее были плохи.

Она сумела подняться. Если удастся отбежать хотя бы на насколько шагов, к дереву, она сможет использовать свою способность к скрытности и исчезнуть. Но гибельный дернул ее за стопу, и она снова упала, а он уселся ей на спину. Он схватил ее за голову обеими руками, и она ничего не могла поделать. Ничего.

Вот дерьмо, подумала она.

Он крутанул. Ее шея сломалась.

Люби пока еще видела. Она знала, что уже не дышит, знала, что умирает. Единственная польза, когда позвоночник сломан так высоко, подумала она, что нет боли.

Она видела, как гибельный молотит кулаками Софи, видела, как еще один душит Ситси.

Неужели это конец их оуслы, смерть ее маленького отряда?

Каждый раз на площади Инновака, когда они расправлялись с другими отрядами воинов, остальные участники казались им добычей, как будто только оусла была реальной, а все остальные созданы исключительно