Земля, что ты не покинешь - Энгус Уотсон

вернуть себе управление, а затем Палома избавит их от оставшегося барана. Оусла гибельных, словно догадавшись о ее намерениях, взяла бегущего толсторогого барана в кольцо.

– Запад! – орал Эрик Финнбоги, бегом возвращаясь на нос Равнинного Бегуна. – Нам надо повернуть на запад!

«Север, север, мы все поворачиваем на север». Финнбоги нравилось хлопать крыльями, хлопать крыльями чудесно, но еще лучше вот так потянуться и совершить поворот. И самое прекрасное, что они все делают это, потому что все они хотят это сделать. Он смутно припоминал, что не хотел поворачивать. Каким же он был идиотом. Их так много, и все движутся вместе!

«Запад!» – Он услышал, как закричал голос.

«Погодите». Так вот почему он не хотел поворачивать! Ведь будет гораздо лучше, когда их станет больше, еще больше, много больше, а это на западе, а не на севере. Они миновали то препятствие, которое вынуждало их лететь на юг, и теперь должны сосредоточиться на движении на запад, туда, где обитает неисчислимая стая. «Погодите, все, это же неправильно! Нам надо поворачивать на запад!»

Тяжелое тело обрушилось на него сверху, заставляя снизиться. Еще одно ударило, а в следующий момент его вышибли из стаи! Он прилагал усилия, чтобы остаться в воздухе. Он обязан был поворачивать обратно с себе подобными. Еще два голубя падали на него, по одному с каждой стороны. Он замедлил полет, увернувшись от одного, а затем набрал скорость, чтобы спастись от второго, но привязь у него на лапе дернула его назад, и коготь чиркнул прямо перед носом.

Он упал. Крылья забили по траве, но на этот раз привязь оказалась кстати, она вздернула его обратно наверх. Он силился набрать высоту, вернуться в теплое тело стаи. Почему же они напали на него? Он просто обязан вернуться в стаю!

«Нет, ничего подобного. Ты не принадлежишь стае. Ты несогласен. Ты не хочешь поворачивать на север. Ты не нужен стае. Убейся о скалу впереди. Покончи с собой».

«Ну, ладно, – подумал он, меняя курс и направляясь к скале. – Время умирать».

Когда он в одиночестве отправился в последний полет, его охватила такая тоска, и он вспомнил стаю, вспомнил ту огромную стаю на западе. Он должен присоединиться к ним.

«Я не стану себя убивать!» Он захлопал крыльями, поднимаясь.

На него несся голубь, его когти впились в наружный край его левого крыла. Он бешено захлопал правым, но еще один голубь нырнул и вцепился когтями в правое крыло.

Они заставляли его снизиться.

Они летели все ниже и ниже, все больше и больше отдаляясь от остальных птиц. Ощущение потери своей стаи было гораздо сильнее даже боли от когтей, впившихся ему в крылья.

Они приближались к островерхой скале, а потом устремились прямо на нее.

Он рвался, но его держали за крылья. Он пытался отбиваться лапами, но лапы оказались короткими и бесполезными. А достать нападавших клювом он не мог. Он гневно заворковал, только это вовсе не помогло.

Он позвал остальных. Они не откликнулись. Он знал почему, это он тоже чувствовал. Желание лететь на север было нестерпимым, оно было почти всеобъемлющим, но только почти. Он знал, что они должны лететь на запад. Они должны найти другую стаю. Число, число, чем больше, чем лучше!

«Ты не прав. Ты должен умереть. Убей себя».

Голубиных голосов был миллион, все орали на него и – знаете, что? – они были правы. Как же его путь может быть верным, когда их миллион, а он один? Один не представляет никакой ценности. И когда один не соглашается со стаей, это хуже, чем ничего. Это опасность для всех. Они были правы, он должен убить себя. Это было ради блага стаи.

«Отпустите мои крылья, друзья, – сказал он им. – Возвращайтесь к стае, не тратьте больше силы на меня. Спасибо, что указали мне путь».

«Отлично, – сказали они. – Ты сбился с пути, но твое последнее решение благородно».

Птицы ослабили хватку.

Финнбоги сложил крылья и нырнул головой вперед на скалу. У голубей тонкие черепа. Сильно больно не будет.

Откуда он знает о голубиных черепах? Откуда он знает, что он голубь? Что-то вспыхнуло в сознании. Нет! Это он был прав, стая должна лететь на запад. И бросаться головой на скалу – последнее, чего ему хочется сделать.

Земля со свистом устремилась ему навстречу. Он расправил крылья, отчаянно желая затормозить. Было уже слишком поздно. Он вот-вот ударится о скалу, сильно.

«Летите на запад, все вы, все мы! – проворковал он своим товарищам, падая, надеясь пустить стаю по верному пути перед смертью. – Именно там вы найдете многих!»

Скала неслась на него. Финнбоги безумно захлопал крыльями. Он сейчас врежется, теперь в этом не было сомнений.

Он сумел развернуться, выставив лапы вперед, и – шмяк! – врезался.

Он задохнулся, потерял несколько перьев, но ничего не было сломано. Пара восстанавливающих движений головой, и он готов лететь дальше. Над ним пролетела стая, тысячи тысяч, все еще заворачивая на север. Он это изменит.

«Курлы! Умри, предатель стаи! Курлы!» Одинокий голубь устремился прямо к нему, нацеливая клюв. Он летел быстро, уверенный в своей цели.

Но Финнбоги научился уворачиваться.

Он в последний момент ушел в сторону. Раздался мокрый шлепок, когда другая птица продемонстрировала, что черепа голубей действительно тонкие.

«Братья, сестры, – воззвал Финнбоги, возвращаясь обратно к стае. – На запад! Мы найдем там множество! Они будут приветствовать нас! Такой громадной станет наша стая, что большинство из нас не увидят в полете ни земли, ни неба. Мы не будем знать, день сейчас или ночь, потому что не будет ничего, кроме голубя за голубем, голубя за голубем, голубя за голубем вокруг нас».

«Ты прав, – отозвался коллективный разум стаи с радостным облегчением. – Вернись, лети среди нас, давайте все повернем на запад. На запад!»

– Палома, – сказала Софи, – отправляйся и сбрось это последнее Пустое Дитя с барана.

Софи указала на толсторогого барана и его всадника, который мчался галопом в окружении оуслы гибельных. И как будто стрела вылетела из ее пальца, потому что дитя упало со своего скакуна. Толсторогий баран бежал дальше. Пустое Дитя лежало ничком в прерии.

Равнинный Бегун заскрипел, когда тянувшая его стая голубей изменила курс, снова поворачивая на запад.

– Когда ты этому научилась? – удивилась Палома.

Глава третья

Голые люди и гибель воительницы

Ситси Пустельга обыскала Равнинного Бегуна в поисках того, что можно метать во врага. Она не нашла ничего, разве что само судно, которое они смогут разломать и швырять