Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

Опираясь на эту негласную, невидимую поддержку, Морозов пошел в контратаку.

— Валерий Константинович, — Алексей чуть наклонился вперед. — Давайте разделим мухи и котлеты. Вы правы в главном: данные секретны. Алгоритмы проверки зазоров для конкретных производственных линий — секретны. Но сама машина — это просто железо.

— Железо, которое… — начал Ахметов, но Морозов не дал ему закончить.

— Железо, которое ничего не знает о кристаллах! — жестко отрезал Алексей. — Базовая «Сфера-82» — это процессор, память и экран. МикроДОС — это просто программа-загрузчик. Она умеет читать файл с дискеты и писать файл на дискету. Ей абсолютно плевать, что внутри этого файла — рецепт борща, расчет школьной задачки по физике или секретная топология новейшего микропроцессора.

Морозов вспомнил свой спор с заводчанами и привел простое сравнение.

— Вы же не присваиваете гриф «Совершенно секретно» каждому кульману в вашем КБ только потому, что на нем чертят оборонные заказы? Вы не секретите карандаши и ватман. Вы секретите сам чертеж. И человека, который имеет к нему допуск.

Кац, слушавший этот монолог, едва заметно кивнул. Как системщик, он прекрасно понимал разницу между аппаратной платформой и прикладным софтом.

— Что вы предлагаете? — голос Савельева стал сухим, как пергамент. Он тоже уловил взгляд Морозова, брошенный в сторону молчаливого куратора.

— Я предлагаю технически грамотное разделение, — Морозов придвинул к себе чистый лист бумаги и взял карандаш. — Ядро системы — то есть аппаратная часть «Сферы-82» и базовая операционная система МикроДОС — остаются открытым универсальным профилем. Они не содержат никакой специфической отраслевой информации. А вот прикладная программа «СЛОЙ-81», ее исходные коды, матрицы допусков, библиотеки пересчета бокового подтравливания и сами рабочие дискеты с топологиями — получают статус «ДСП» и передаются в ваше исключительное ведение. Зеленоград получает настроенный закрытый фильтр в виде отдельного ПО, работающего на стандартном оборудовании.

— Удобно устроились, — процедил Ахметов. — Значит, если алгоритм пропустит дефект, отвечать будет наш Первый отдел, а ваше открытое железо останется ни при чем? Кто подписывать акт годности будет, если система наполовину гражданская?

— Я хочу, чтобы инструмент работал, а не пылился в сейфе, — парировал Морозов. — Если вы закроете базу, вы убьете возможность ее развития. Мы не сможем обновлять системные модули, не сможем улучшать работу с памятью без прохождения многомесячных согласований через ваш Первый отдел. Оставьте ядро открытым. Закрывайте данные.

Савельев молчал, глядя на Морозова долгим, оценивающим взглядом.

Затем он перевел взгляд на Сергеева.

Майор КГБ сидел в той же позе. Он медленно, почти лениво моргнул. Не было ни кивка, ни жеста. Но Савельев понял всё. Куратор не позволит Зеленограду проглотить владимирскую инициативу целиком. Инструмент контроля должен остаться независимым.

Савельев вздохнул. Это был короткий, беззвучный вздох человека, признающего временное тактическое отступление.

Валерий Константинович взял свою тяжелую перьевую ручку. Он пододвинул к себе акт приемки.

— Хорошо, Алексей Николаевич. Ваша логика… имеет право на существование. В конце концов, мы инженеры, а не бюрократы. Нам важен результат.

Он прижал золотое перо к документу и резким, сильным движением перечеркнул весь четвертый абзац. Нажим был такой силы, что острие пера прорвало плотный лист. В тишине переговорной отчетливо раздался короткий бумажный хруст.

— Мы перепишем протокол. Статус «ДСП» и исключительные права Министерства будут распространяться только на прикладной программный пакет «СЛОЙ-81» и форматы хранения топологических данных. Базовая аппаратура и операционная система остаются вне ограничений. Вас устроит такая формулировка?

— Вполне, Валерий Константинович, — Морозов позволил себе легкий кивок. — Это разумный компромисс.

— Тогда на сегодня мы закончили, — Савельев закрыл папку. — Ланская, Руденко — подготовьте списки замечаний по порядку вывода. Кац — согласуйте с товарищем Громовым форматы передачи файлов. Жду исправленный акт мне на стол через час. Свободны.

* * *

В коридоре пахло пылью и свежим линолеумом.

Громов шел рядом, шумно выдыхая воздух. Его пальцы, до побеления вцепившиеся в ручку портфеля, слегка подрагивали — отходил адреналин.

— Леш, — тихо сказал программист, когда они отошли достаточно далеко от массивных дверей переговорной. — Я думал, он нас сейчас сожрет. Когда он эту бумагу достал про закрытый статус… У меня аж в глазах потемнело. Все, думаю. Приехали.

Морозов остановился у широкого окна, выходящего на заснеженный внутренний двор института.

— Он и пытался, Жень. Это была классическая ловушка протокола. Они бьют не словами. Они бьют бумагой.

— Если бы не ты со своим кульманом… — Громов покачал головой. — Как ты вообще догадался разделить базовую часть и прикладную прямо на ходу?

— Я вовремя обратил внимание на нужную строчку, — Морозов понимающе кивнул. — Границы применимости. И еще… нам крупно повезло, что Сергеев сегодня приехал.

Громов нахмурился.

— Он же за весь час и слова не сказал. Сидел, как мебель.

— Вот именно, — Морозов устало потер шею, глядя на серые коробки зеленоградских корпусов. — Савельев не мог давить на нас в открытую при кураторе из комитета. Сергееву нужен независимый инструмент проверки, а не просто еще одна зеленоградская система. На этом и проскочили.

Морозов замолчал, чувствуя, как глубоко внутри поселяется неприятный, холодный комок.

— Они отступили, — Громов поправил куртку, глядя на закрытую дверь переговорной. — Но это временно. Подписанный акт решает только текущий спор.

Морозов кивнул. Он тоже испытывал к Савельеву профессиональное уважение. Этот человек понял свою ошибку и перегруппируется.

— Следующий конфликт придет к стыкам с машиной, — предупредил Алексей. — Зеленоград спросит, как оператор на гражданской машине увидел брак. Они потребуют показать экран, клавиатуру и плату вывода. Попытаются привязать «Сферу» к своим интерфейсам.

Морозов чуть ослабил воротник. Напряжение тяжелого разговора давало о себе знать.

— Значит, покажем им наш базовый порядок работы раньше, чем они навяжут свой, — сказал Алексей, отворачиваясь от окна. — Заберем исправленный акт, Женя, и идем прямо в лабораторное крыло НЦ.

Глава 31

Ядро и обвязка

Двери представительского этажа глухо закрылись за спиной. Морозов переложил портфель в другую руку, сбрасывая напряжение после тяжелого бюрократического торга с Савельевым. Воздух рабочих уровней Научного центра приятно отличался от мертвой тишины верхних коридоров: здесь пружинил потертый линолеум, пахло разогретым текстолитом, озоном и старой бумагой.

Громов шагал следом, хмуро разминая шею. Протокол, сохраняющий за ними права на гражданскую машину, лежал в