Король старьевщиков - Кассандра Клэр

На лице принцессы появилось выражение искреннего изумления; как раз в этот момент колесо угодило в яму, карета немного накренилась и остановилась. Дверь распахнулась; Кураме подал сестре руку, чтобы помочь ей выйти. Оправа его очков, усыпанная драгоценными камнями, сверкала, как надкрылья жука-листоеда, и Кел с трудом скрыл улыбку, вспомнив, что это подарок Конора.

Они вернулись в Маривент через потайной ход. Все трое молчали. Когда они проходили мимо Бенасета, который вежливо кивнул принцессе, Кел подумал, нужно ли ему сопровождать Анжелику в ее апартаменты. Это было бы проявлением вежливости с его стороны, но сегодняшняя ночь была необычной, и, возможно, принцесса предпочтет остаться наедине с братом.

В конце концов оказалось, что он волновался напрасно. Когда они прошли под аркой и оказались в саду кастеля Митат, Кел увидел Конора – тот сидел в одиночестве на краю фонтана, выложенного изразцами. На стене у него над головой находились солнечные часы, на циферблате которых были выгравированы строчки из старинной песни: «УВЫ, Я ДУМАЛ, ЧТО МНЕ ВСЕ ИЗВЕСТНО О ЛЮБВИ, НО КАК ЖЕ МАЛО Я О НЕЙ ЗНАЮ».

Услышав шаги, принц поднял глаза, встретился взглядом с Келом и улыбнулся.

– А я-то думал, куда вы пропали, – произнес он. – Мой лучший друг и моя будущая невеста.

«И Кураме», – мысленно добавил Кел, но, когда он оглянулся, оказалось, что Кураме исчез, незаметно растворился во тьме. Видимо, воинов Кровавой гвардии обучали этому искусству.

У Конора был расстроенный вид.

– Мне было так одиноко, что я уже подумывал утопиться в этом фонтане, но там полно лягушек.

– Келлиан захотел показать мне знаменитую Барахолку, – ответила Анжелика, присев на край фонтана рядом с Конором. – Ваш город очень красив ночью. Мы также осмотрели Ночной Сад, – добавила она. – У вашей матери превосходный вкус, когда речь идет о цветах.

– Рад слышать, – сказал Конор, – поскольку она считает, что вас не устраивают ее вкусы во всем остальном. Но не волнуйтесь; в этом вы не одиноки.

Анжелика рассмеялась. Это был искренний смех; он был похож на звон серебряного колокольчика, и в нем не было ничего наигранного.

– Я сегодня видел Лилибет, Кон, – сказал Кел. – Мне показалось, она осталась недовольна тем, что вы с Майешем обсуждали Бал Солнцестояния без нее.

– О, я знаю. – Конор зевнул и потянулся. Он был худым, волосы спутались и примялись, как будто он снова уснул за письменным столом. Кел ощутил знакомую боль – он знал, что это смесь любви и раскаяния. Он отчаянно хотел защитить Конора, но вынужден был лгать ему.

Он размышлял о своем и лишь краем уха слушал разговор Конора с принцессой. Конор рассказывал ей о Бале Солнцестояния, ежегодном празднике в честь Аврелианов, говорил, что до Бала осталось всего несколько дней, но Анжелика тоже должна принять участие в подготовке.

Кел подумал, что ему, наверное, следует незаметно скрыться, как это сделал Кураме. Оставить Конора наедине с Анжеликой. Они неплохо поладили; нужно уйти, пусть узнают друг друга поближе.

– Это маскарад, верно? – спросила Анжелика. – Все гости должны приходить в костюмах.

– И каждый год новая тема. – Конор кивнул. – В прошлом году это были звезды и планеты. В позапрошлом?.. – Он поднял голову и вопросительно посмотрел на Кела.

– Легенды о Богах. Монфокон явился в костюме Айгона, Бога моря, и испортил все ковры.

Конор повернулся к Анжелике.

– Моя мать наверняка уже выбрала блюда и декор зала. Но я думаю, уместно будет дать вам возможность выбрать тему для костюмов, госпожа.

Анжелика в восторге захлопала в ладоши.

– Звери, – без колебаний объявила она. – Каждый гость должен нарядиться в костюм животного, которого, по его мнению, он больше всего напоминает.

– Напоминает? А мне казалось, что маскарадный костюм должен скрывать твою личность, – сказал Кел.

– Наоборот; выбор костюма многое говорит о его владельце, – возразила Анжелика. Выражение ее лица не изменилось, но Келу почудилось, что она улыбается. – Келлиан, вы могли бы быть хамелеоном, существом, которое искусно сливается с обстановкой. А вы, господин… – она взглянула на Конора. – Вы должны переодеться львом, потому что вы – олицетворение Кастеллана.

– А вы, Ayakemi? – спросил Конор.

– Вам придется подождать. Увидите на балу. – Анжелика, улыбаясь, поднялась на ноги, потом, к изумлению Кела, наклонилась к принцу и поцеловала его в щеку.

– Вы так добры ко мне, – сказала она, – вы нашли мне занятие, чтобы я не чувствовала себя лишней.

И она направилась в сторону кастеля Пишон. Взошла луна; сегодня лунный диск имел синеватый оттенок, и белая шаль принцессы почти светилась. Кел, который смотрел ей вслед, увидел, как из-за темных кустов возник Кураме, похожий на тень, и зашагал рядом с сестрой.

– Посиди со мной, – попросил Конор, отрывая Кела от размышлений. Он прилег на широкий бортик фонтана и пристально смотрел в небо. – Странно, но сегодня вечером у меня хорошее настроение. Давай вместе напьемся и будем считать звезды.

Кел выполнил просьбу Конора, оперся руками о выложенный плиткой бортик и, откинувшись назад, тоже взглянул на небо. Луна словно играла в детскую игру с облаками: она то пряталась за ними, то появлялась снова, но не показывалась дольше чем на минуту.

– А для этого хорошего настроения есть причина? – спросил Кел.

Конор закинул руки за голову. Когда-нибудь он и Конор снова смогут вести себя вот так – лежать рядом, глядя на звезды, знакомые с детства, – без этой стены между ними, без разделяющей их преграды, которую он не мог ни назвать, ни описать.

– Я чувствую себя так, – сказал Конор, – как, наверное, чувствует себя моряк, который много месяцев провел в открытом море, но наконец увидел вдалеке землю.

Кел взглянул на принца сверху вниз. Ему показалось, что Конор смотрит вовсе не на небо, а на что-то, видимое ему одному.

– Ты нашел в библиотеке то, что тебе было нужно, пока я был на празднике? – спросил Кел.

– Знаешь, да, – ответил Конор. – Теперь я уверен. Я нашел то, что искал.

Лин в ту ночь спала беспокойно, и ей снились странные сны. Она не видела человека, который сжигал все, к чему прикасался, но видела выжженные холмы и долины, черную землю, по которой прошла стена пламени.

Она проснулась позже обычного, надела простое платье из серого батиста; она собиралась зайти в Этце Кебет. Она чувствовала, что уделяет недостаточно внимания Мариам; давно пора было провести очередной сеанс исцеления. А она, Лин, была поглощена поиском лекарства для короля и своими тревогами относительно испытания; и теперь она упрекала себя в том,