Сказания о ёкаях - Анастасия Гор

– А второй укус где? – спросил Странник вдруг, отвлёкшись и подняв лицо.

– Второй?.. – Кёко едва ворочала языком, опьянённая, ненамного больше живая, чем мёртвая. Она не была уверена, что расслышала верно – кровь в висках шумела громче, чем водопад.

– Я помню, что дважды укусил тебя, но, м-м, не уверен, куда именно. Один на плече, а второй…

И Кёко сразу же протрезвела. Отклонилась назад, рукой Страннику в грудь упёрлась и незаметно сжала бёдра, между которыми, на внутренней стороне, алел ещё один серп, такой же, как у шеи.

– Да там ерунда.

– У меня ещё три разных бальзама есть. Давай, показывай.

– Ивару, нет!

К счастью, настаивать он не стал. Ага, всё он прекрасно помнил! Криво улыбнувшись, отступил и от Кёко, и от камня на пару шагов, давая ей пространство, чтобы она могла отдышаться и вернуть кимоно на голое плечо. Карминово-рыжий румянец даже её ключицы в этот раз окрасил.

– А что ты там про Тамамо-но Маэ рассказать хотел? Ну, когда ещё к водопадам меня отправлял. Что-то очень интересное и важное вроде бы?

Странник ухмыльнулся, но вслух уличать Кёко, что она опять это делает – тему меняет, – не стал. Возможно, потому что рядом с ней сам об «интересном и важном» успел позабывать – впервые за четыреста лет.

– Тамамо-но Маэ не её настоящее имя, а сама она не из Идзанами, – начал он, развернувшись к Кёко спиной, чтобы она могла спокойно разобраться со своим кимоно и не нервничала так, не дёргала пальцами за ленты и крепления, которые, как назло, не поддавались. – Её звали Да Цзи, она родом из города Инь, что лежит за океаном[92]. По слухам, из-за неё женщины там стали практиковать кощунственное и травмирующее бинтование ног, поскольку Да Цзи это делала, чтоб скрыть свои лисьи лапки. Хотя её возлюбленный правитель и в упор бы их не заметил, настолько был ею очарован… Пока не слёг и не помер, потому что она досуха выпила его ки.

– Выпила ки? – переспросила Кёко. К тому моменту она наконец-то завязала бант на красно-золотом оби, перевернув его на живот, а затем затолкала обратно на спину. – Разве так не только мононоке делают? Вы, лисы, это тоже умеете?

– Не умеем. Тамамо не лиса – она ху-яо. Это изначально бесполый лисий демон, а не лиса из плоти и крови, как те, которых знают в Идзанами. Мы можем давать потомство, испытывать плотские желания, питаться обычной пищей и выбирать, будем мы добрыми или же злыми, а вот ху-яо – нет. Ими только голод движет и желание его насытить. Поэтому её отнюдь не ложно в болезни императора Коноэ обвинили – она и вправду питалась им, хоть и не являлась причиной его гибели. А ещё у ху-яо есть одно интересное свойство по достижении четырёхсот лет…

– Какое?

– Перерождаться.

– Хочешь сказать… – Кёко поняла это уж точно быстрее, чем то, почему Странник с ней так нежен был и даже сейчас поглядывал с улыбкой, проверяя, оделась ли она и можно ли ему повернуться. – Тамамо вовсе не в камень тогда превратилась, а во что-то совершенно иное?!

– Скорее всего, камнем она всё же была, – задумчиво протянул Странник, обхватив когтями свой подбородок. – Эту способность они тоже получают, но раньше, когда им исполнится двести. Примерно столько и было Тамамо, когда восемь тысяч самураев погнали её из дворца, и ещё двести лет прошло, прежде чем камень раскололся. Она восстанавливалась и росла всё это время, а потом оставила одну форму, как чешую, и перешла в другую… В такую, в которой никто её не узнает. Уже не Тамамо, но всё ещё лисий дух. Возможно, фонари заперли в деревне вовсе не нас.

– Думаешь, они построены для того, чтобы сдерживать ху-яо?

Странник отвечать «да» или «нет» не рискнул, потому что, очевидно, сам не знал ответ. И это явно сулило им неприятности, как и все те прошлые разы, когда он удивительным и крайне редким образом умудрялся чего-то не знать. Кёко напряглась, бросила почти панический взгляд на камфорный лес, куда Маё убежала, и, потрогав ивовый лепесток, который покорно в складках ткани хранился, допустила мысль, которую допустил бы любой оммёдзи на её месте.

«Что, если Маё и есть перерождённая Тамамо? И что, если Аояги это почувствовала?»

– В деревню ёкаев даже самому ёкаю просто так не попасть, если он чужой, – продолжил Странник рассуждать. – Мы же прошли без проблем и препятствий, случайно, сами того не заметив, а значит, эти торо или сломаны, или устроены особым образом. Но есть ещё кое-что, куда более примечательное и ставящее меня в тупик, из-за чего я и не стал говорить об этом при Кире…

Да, всё и вправду было плохо. Слова «тупик» и «Странник» прежде никогда не стояли в одном предложении и даже в мыслях у Кёко не вязались. Она натянула носки и меховые сапожки, закинула на плечо Кусанаги-но цуруги и соскользнула с камня. На фоне бирюзовых водопадов семёрка лисьих хвостов, вновь беспокойных и крутящихся в воздухе у Странника за спиной, напоминала штормовой вихрь из угольной пыли и лоскутов чёрного бархата.

– После своей смерти император Коноэ действительно обратился мононоке, но он не может быть тем мононоке, который терроризирует деревню на равнине Насу, – произнёс Странник. – Потому что двести лет назад, в императорском дворце, я лично изгнал и упокоил его.

Кёко никогда не позволяла себе слишком сильно удивляться тому, что Странник ей рассказывал – потому что порой он говорил не то чтобы чистую правду, – и оттого, узнав про изгнание императора Коноэ, лишь плотно сжала губы в тонкую линию. В конце концов, Странник, должно быть, все уголки Идзанами за столько лет обошёл, а злу-то не важно, император ты или крестьянин, во дворце ты живёшь или в соломенной минке, даже хорошие ли ты деяния при жизни творил или нет, коль смерть твоя жестока и бесчестна. Точно так же не важно становится людям, какого ты происхождения и какой формы у тебя уши, коль ты оммёдзи и можешь избавить от чудищ и страшной напасти.

Словом, на сей раз Кёко и впрямь восприняла весьма спокойно тот факт, что Странник побывал в самом Эдо-дзё, где раньше проживал император, а теперь, после того, как род его прервался, – сёгун. Если что-то Кёко и застало врасплох, то исключительно то, в какую же сложную передрягу их опять угораздило встрять!

– Но если это не император Коноэ, то