Новая фантастика 2026. Антология №10 - Дмитрий Швецов

Шрам на правом виске заныл.

– Чем ты думал? – голос Ишмы звучал уже куда мягче, но Виктор все равно вздрогнул. – О чем?

Виктор вздохнул, собираясь с духом.

– Вы же призываете сервиторов. Для помощи в хозяйстве тоже. Вот и я думал… думал, что тоже смогу. И я смог.

Непрошенные нотки гордости зазвучали в голосе сами собой.

Ишма дернула плечом.

– Дело нехитрое.

– Нехитрое? Но как же… – пробормотал Виктор, буравя столешницу глазами. – Вы же всегда запрещали мне…

– Да. И знаешь почему? Потому что ритуала возврата не существует. Единственный способ избавиться от призванного сервитора – развоплотить его. И сделать это может только…

Узловатый палец ткнулся Виктору в лоб.

– Его прямой контрактор. Ты.

Виктор поднял на Ишму изумленный взгляд.

– Как считаешь, хватит у тебя сейчас силенок развоплотить сервитора? Да ты даже цветок в кадке не сможешь заставить иссохнуться.

– Но вы же…

– Я развоплотила каждого призванного мной сервитора, – оборвала его Ишма. – Жалеть их нечего. Эта тварь давно бы вцепилась тебе в горло, если бы ее не сдерживала ваша клипотическая связь. Если бы ты ею не управлял. По таким пустякам я их не тревожу, да и силы на это потребовалось бы слишком много. Сила чтобы призвать. И сила чтобы развеять по ветру.

– Что же теперь делать?

– Известно что, – хмыкнула Ишма. – Учиться. Развоплощение – сложное дело, но когда-нибудь освоишь и его, если не будешь больше глупить. Не тяни до старости, потом твоей энергии уже не хватит, и, когда ее перестанет хватать на контракт, – ему конец. И тебе. Как только сервитор окажется свободен, – он убьет тебя в лучшем случае. В худшем – будет делать такие вещи, что ты взмолишься о смерти. Они жестоки и кровожадны, и проявлять эти качества им в радость. Так что разберись с этим как только научишься. А до тех пор сервитор будет жить с тобой.

– Что, совсем со мной? – ужаснулся Виктор. – В моей комнате?

– Хочешь, будку ему собачью сделай. Твой проступок – твои и последствия.

– Нехорошо как-то.

– Ты вообще слышал то, что я сказала? Нечего их жалеть. Они хитры и обаятельны, но не дай им себя одурачить. Пообещай, что не дашь.

Виктор кивнул снова.

– Славно, – Ишма скрестила руки и откинулась на спинку кресла. Усмехнулась уголком рта. – Знаешь, в твои годы я сделала ровно то же самое.

– Правда? – встрепенулся Виктор.

– Правда. И сервитор так же болтался подле меня годами, причиняя немало хлопот. Однако, как видишь, моя история закончилась хорошо. Как закончится твоя?

* * *

Ночью Виктор слушал, как сопит Хель, – совсем по-человечески. Виктор устроил ему спальное место на полу у своей кровати, и Хель не стал жаловаться, свернулся в куче тряпья клубком. Его острые уши чутко подрагивали каждый раз, когда кровать Виктора скрипела при малейшем его движении.

«Однажды мне придется его развоплотить», – подумал Виктор. Отложил книгу, задул свечу и натянул одеяло до самого носа. Никогда еще ему не приходилось никого убивать, не считая надоедливых мух и комаров летом. А тут – разумное существо, которое, к тому же, помогло ему с уборкой.

«Не дай им себя одурачить», – зазвучал в голове голос Ишмы, и Виктор вздохнул снова. Он не питал иллюзий: окажись Виктор в лапах Хеля в Нижнем мире – тот бы не стал церемониться. Человеческое мясо у нижних – деликатес. Ишма, запросто избавлявшаяся от тех, кто свое отслужил, – конечно, права… Но как же сложно принять ее правоту.

В ту ночь Виктору пригрезилось, что он стал как Ишма – длинный черный плащ, серебро в волосах, круглые стекла очков. Это был хороший сон.

А утром ничего уже не было как раньше.

Хель не знал, что такое «доброе утро» и «приятного аппетита», зато привычки в быту у него были почти человеческими, что в целом устраивало Виктора. Он решил поменьше разговаривать с Хелем – только по делу. Ишма смолчала о том, что теперь у них на один рот больше, но Виктор видел, как раздраженно она плеснула в чашку Хелю молока. Оставалось только надеяться, что у горожан достанет просьб, где они смогут использовать сервитора, и его пребывание в доме Ишмы хоть как-то окупится.

Хель скосил глаза на Виктора и ухмыльнулся уголком рта.

– Вот это ты прибрался, а?

– Прибрался же, – буркнул Виктор, тут же забыв о своем решении не болтать с Хелем больше нужного. Нахмурясь, он рассматривал безмятежное лицо сервитора, пока тот с явным удовольствием потягивал парное молоко: бледно-серую кожу, светлые волосы, убранные назад, пару аккуратных, чуть изогнутых рожек, растущих на самом верху лба. Создавалось ощущение, что из них троих Хель обеспокоен сложившейся ситуацией меньше всего.

– Я знаю, чем все закончится, – буднично подтвердил Хель, и Виктор, спохватившись, понял, что буравит его взглядом уже какое-то время. На мгновение ему показалось, что он несколько не в своем уме: все говорили о развоплощении Хеля как о каком-то пустяковом деле. Все, включая Хеля.

– И тебя это не беспокоит? – видит Бог, Виктор никогда не собирался поднимать эту тему. То, что ящик Пандоры открылся в первое же утро – совершенно не его вина.

Хель пожал плечами.

– По крайней мере, я неплохо развлекусь в вашем мире с десяток лет, если повезет. Знаешь, когда я в последний раз пил коровий сок?

– Молоко? И когда?

С противоположного конца стола послышалось громкое фырканье.

– Никогда. Ты о чем вообще? Внизу нет молока.

– М. Да. Конечно. А что там вообще есть?

– Мало чего. У нас вообще довольно уныло и однообразно. Хочешь расскажу? Но, – указательный палец упреждающе поднялся вверх. – С одним условием.

– С каким?

– Обыграй меня в карты.

«Ну вот, начинается, – подумал Виктор, – он уже ставит свои условия».

– У нас в доме нет карт.

– Но у вас есть деньги. На них можно купить колоду.

– Я не умею играть в карты.

– Я научу.

– Нет! – отрезал Виктор и поставил кружку на стол так резко, что остатки молока чуть не выплеснулись наружу.

Хель склонил голову и прищурил глаза. Мягко улыбнулся.

– Как хочешь.

* * *

Виктор не стал бы отрицать, что его жизнь стала проще и сложнее одновременно. Теперь ему не приходилось возиться с уборкой, с огородом, и почти не приходилось со стряпней. Все решалось буквально по щелчку пальца. Так у Виктора появилось гораздо больше свободного времени для учебы, и он все реже проводил за книгой бессонные ночи.

С другой стороны – к этому изящному решению бытовых проблем прилагался Хель. Он, кажется, пребывал в полном восторге