Узоры тьмы - Кэри Томас

даже снова начал с ними разговаривать. А несколько подружек Роуэн по оркестру накануне вообще подсели к ним во время обеденного перерыва. Это давало Анне надежду на то, что рано или поздно все вернется в нормальную колею – к нормальности, какой она никогда не знала. Эффи, впрочем, обществу коунов была не то чтобы очень рада. Анна поняла, что на самом деле ее сестра никогда не стремилась к популярности, а все те игры, в которые она играла в прошлом году, были исключительно ради того, чтобы позлить Дарси. Чтобы одержать над ней верх.

По крайней мере, за это время Анна научилась лучше контролировать свою магию. Эффи гоняла их всех в хвост и в гриву, заставляя на собраниях в зале ковена пробовать язык за языком – камни и кристаллы, нумерологию и слова силы. Она обзавелась собственной колодой Таро, чтобы практиковаться в гадании; кроме того, они пытались прозревать будущее при помощи зеркал, однако ни один из них не демонстрировал никаких особых склонностей к тому или иному языку. Магия Анны наконец перестала вырываться из-под контроля, как будто ослабело внешнее давление, но чего-то по-прежнему недоставало… какой-то части ее самой. Волчок ей по-прежнему не давался, и ее хира оставалась слабой и далекой… недосягаемой.

Возможно, теперь положение дел обстоит именно так, и ей не остается ничего иного, кроме как смириться, – говорила она себе, пытаясь не обращать внимания на ноющую боль в сердце, на постоянное сосущее желание ухватиться за что-то безнадежно утраченное. Пока ей удавалось держать себя в руках в ожидании конца триместра, это было единственное, что имело значение.

Если бы они хоть немного продвинулись с проклятием, ей было бы легче, но после того, как они получили от ворот поворот на вечеринке ведьм Хада, а Яга на письмо Анны так и не ответила, было совершенно непонятно, в каком направлении двигаться дальше. Она просиживала за компьютером все вечера напролет, пытаясь найти хоть какие-то зацепки, – даже разослала письма всем историкам в стране, специализировавшимся на процессах над ведьмами, – но так и не разузнала никаких подробностей ни о сестрах Эверделл, ни о суде над ними. Ее выводило из себя, что она не может найти способ спасти их… его.

А хотел ли он вообще, чтобы его спасали?

После той их стычки на крыше они с Аттисом не разговаривали несколько дней, а потом их отношения вновь стали такими, как были раньше, – вежливыми, дружескими, с подчеркнутой дистанцией, которую Анна находила утомительной. Каждый вечер она вытаскивала из ящика белый костяной ключ-отмычку и вглядывалась в замысловатый узор, гладя его пальцем, как будто это могло каким-то образом помочь ей раскусить Аттиса. Понять, кто он такой. И дело было даже не в той лжи, которую он нагромоздил в прошлом году, нет, с Аттисом это всегда было нечто большее – ощущение, что какая-то часть его всегда остается непостижимой, огонек, который обращается в дым, стоит только попробовать к нему прикоснуться; ключ, который способен открыть любую дверь, кроме той единственной, что тебе нужна.

– Анна! – окликнули ее сзади.

Она обернулась и увидела, что ее догоняет Питер в обществе какого-то незнакомого мужчины.

Они подошли, и мужчина многозначительно улыбнулся:

– А, так это и есть та самая Анна.

Две пары голубых глаз, устремленных на нее, были совершенно одинакового пронзительного оттенка.

– Ну, папа!

Питер покачал головой. Щеки его вспыхнули.

– О, прости.

Мужчина подмигнул Анне и протянул ей руку.

Та, все еще не понимая до конца, что происходит, пожала ее.

– Приятно познакомиться, я Рейсс Ноуэлл. – Рукопожатие его было крепким и решительным. – Я очень много о вас слышал, мисс Эверделл.

– Мне тоже очень приятно, – отозвалась Анна с вежливой улыбкой, хотя ей было не по себе.

Питер говорил обо мне со своим отцом?!

– Прости, Анна, – поспешил прийти ей на помощь Питер. – Как глава попечительского совета, мой папа должен присутствовать на собрании.

Теперь Анна припоминала: Питер что-то говорил о том, что проверку инициировал его отец.

– Я всего-то подошел к нему на минуту и теперь сожалею об этом.

Питер рассмеялся, коснувшись лба.

– А! – Рейсс похлопал его по спине. – Открытость – это всегда хорошо для мужчины, сын. – Голос у него был еще более хорошо поставленный, чем у Питера. Внешне они тоже были похожи, только Ноуэлл-старший держался куда более уверенно и непринужденно, как будто давно свыкся со своими мужественными чертами, слегка тронутыми морщинками того рода, которые, по всеобщему убеждению, с возрастом только добавляют мужчине привлекательности. Лицо его покрывал легкий загар, как будто он только что вернулся с горнолыжного курорта, ворот рубахи был расстегнут на несколько пуговиц, рукава закатаны. – Точно так же, как для женщины хорошо держать мужчину в тонусе. – Он снова подмигнул Анне, и она снова смутилась. – Но если серьезно, мисс Эверделл, Питер никогда ни об одной девушке не отзывался так высоко, как о вас.

Питер кашлянул:

– Думаю, папа, тебе пора.

– Ухожу, ухожу, ухожу. Увидимся позже, сын.

Отец с сыном до странности чопорно кивнули друг другу, после чего Рейсс скрылся за дверью директорского кабинета.

Питер застенчиво улыбнулся Анне:

– Прости. Ты же знаешь этих родителей… – Он осекся. – Прости за бестактность, я не сообразил…

– Ничего страшного, Питер. Приятно было познакомиться с твоим папой… и в кои-то веки увидеть тебя смущенным. – Теперь улыбалась уже она. – Но я, пожалуй, пойду…

Он кивнул:

– Удачи тебе там. Родители Дарси те еще товарищи.

Анна сглотнула, вспомнив, что ей предстоит:

– Спасибо.

Когда она зашла в директорский кабинет, все были уже в сборе. Во главе стола восседал Рамсден по обыкновению с мрачным выражением лица, а все остальные устроились по бокам: Роуэн с мамой Берти, Мэнди, Эффи, Аттис, Дарси с родителями, Рейсс Ноуэлл и секретарша Имза. Сам Имз сидел в противоположном торце стола, спиной к Анне. Когда она вошла, он повернулся и окинул ее бесстрастным взглядом, однако Анна почувствовала себя под прицелом.

– Садись рядом с нами, Анна. – Берти, одетая в яркий вязаный джемпер, похлопала по пустому стулу по соседству с ее собственным. Никогда еще Анна не передвигалась так быстро. Она уселась рядышком с Берти, и та ободряюще ей улыбнулась, так что вокруг ее глаз, от которых ничто никогда не укрывалось, разбежались тоненькие лучики морщинок. Анна удивилась, что в кабинете нет родителей Мэнди, но тут Берти легонько сжала под столом ее руку. – Все будет хорошо, цыпленок.

Анна пожала руку женщины в ответ, но выражения лиц Дарси и ее родителей не предвещали ничего хорошего. Они были не из