Вектор силы - Энтони Гард

— Ворон, это Третий. Девчонку нигде не видно. Исчезла из сектора.

— Продолжать контроль периметра, — отрезал Ворон искажённым басом, даже не повернув головы. — Прочесать дворы. Она едва держится, далеко не уйдёт.

Прямо перед ним высились окна Окружного суда. Там, за стёклами, заседала вся эта лощёная, самовлюблённая элита, которая веками вершила судьбы простых людей. Экспериментальная пушка за его правым плечом завращалась, с противным высокочастотным писком аккумулируя сырую энергию кристалла. Контур раскалился добела.

— Получите, твари, — прорычал Ворон и нажал гашетку.

Оглушительный взрыв плазменного сгустка разнёс фасадную стену второго этажа в щепки. Гранитная крошка, ошмётки дорогих портьер и обломки мебели веером брызнули на асфальт под аккомпанемент испуганных, истошных криков внутри здания.

В этот момент Степана накрыла чистая эйфория. Жжение в нервах внезапно отступило, сменившись пьянящим чувством безграничного могущества и вседозволенности. Он — простой солдат, выживший в османских застенках, прямо сейчас ломал хребет имперской власти. В его руках была сила, способная сжигать города, и никто — ни Тайная Канцелярия, ни сами Романовы — не мог его остановить.

Ворон врубил внешние ретрансляторы на максимальную громкость. Звуковая волна ударила в разбитые окна, заставляя вибрировать уцелевшие бетонные перекрытия.

— СНЕ-ГУ-РОЧ-КА! — издевательски по слогам заорал он, и этот механический рев разнёсся по всему Богородскому валу, словно жуткая пародия на новогодний праздник. — СНЕ-ГУ-РОЧ-КА!.. Выходи, тварь лазурная! Или я сейчас твоего сиятельного братца прямо здесь поджарю!

Степан вскинул левую руку, направляя сопла огнемёта, сочащиеся раскалёнными каплями, на безжизненно повисшего в его лапе Акселя.

Глава 31. Зверь внутри

Взрыв, высадивший окно в зале суда, заставил вспыхнуть портьеры. Пламя поползло по стенам жирным черным дымом, превращая душное помещение в охваченный паникой склеп. Под потолком с надрывным писком сработала пожарная сигнализация. Огонь от взрыва после выстрела экспериментальной пушки напористо пожирал поверхности, плевав на брызги. Он с шипением вгрызался в лакированное дерево трибун и остатки штор, заполняя зал удушливым белым паром.

Горе-защитник Петрович полностью потерял человеческий облик — скуля и задыхаясь, он ползал на четвереньках среди разлетевшихся судебных бланков, судорожно пытаясь нащупать на паркете свои разбитые очки. Недалеко от него, под дубовой трибуной свидетелей, трусливо сжался Кристиан. От его недавнего надменности не осталось и следа: роскошный мундир покрылся грязным налетом, а благородное лицо исказила гримаса чисто животного, жалкого страха перед близкой смертью. Прокурор Волконский и вовсе застыл посреди зала столбом, тупо и беспомощно глядя на свою окровавленную ладонь, которую глубоко посекло осколками.

Судья пытался перекричать гул разгорающегося пламени и сирену, чтобы организовать эвакуацию, но путь к спасению стремительно отрезали языки огня, которые пытались погасить гвардейцы Елизаветы при помощи огнетушителей. Густые струи белой пены накрывали пылающие шторы и лакированные панели у дверей. Огонь на секунду сбивался, а затем с новой силой вгрызался в дерево, сводя все усилия профессионалов к нулю.

Ника спешно подбежала к Ивану:

— Токарев! Живой?! Надо выбираться!

Она крепко подхватила его под руку, помогая подняться. Следом за ней из облака дыма вынырнул Гриша. Уральский богатырь, чьи глаза бешено полыхали неоновым светом, даже не подумал искать ключи. Он просто разорвал цепи, сковывавшие руки и ноги Токарева.

В паре метров от них Филипп, пытался привести в себя пошатнувшуюся Елизавету. Романова тяжело дышала, её темно-синий бархатный шлейф намок и тлел у самого подола. Иван подскочил к ней, подставляя плечо и помогая устоять на ногах. Пальцы крепко сжали ткань его тюремной робы. Иван почувствовал благодарный импульс в своей голове. Как если бы ему кто-то кратко кивнул, но этот образ в его мысли направила Лиза.

Оглядев бушующий вокруг ад, Иван зацепился взглядом за Родиона и Дилару. Мозг механика, привыкший искать решение внутри безвыходных системных сбоев, выдал безумное решение.

— Родион! — во всю глотку закричал Иван, перекрывая вой пожарной тревоги. — Ты крутой проводник! Ты можешь забрать эту энергию?!

Долгоруков резко обернулся, его лицо было испачкано сажей.

— Нет! — яростно крикнул он в ответ. — Я хорошо работаю только в плюс! Нарастить, выплеснуть — да! Поглотить не смогу!

В голове Ивана щелкнул последний тумблер. Он вспомнил лекцию Шереметьевой, разность потенциалов и потухшую свечу. Его взгляд переместился на замершую в панике княжну Юсупову.

— Дилара! Сделай как на лекции! Потуши свечку! — заорал он.

Она застыла в абсолютном недоумении. Простолюдин, выскочка Токарев прямо сейчас обращался к ней по имени посреди горящего здания. Но острый ум Дилары перекрыл сословные предрассудки, заставив понять: Токарев говорит разумные вещи. Родион быстро оценил расклад и утвердительно кивнул:

— Токарев говорит дело, это может сработать.

В памяти Дилары вспыхнул сухой голос профессора Марии Шереметьевой: «Расслабьте плечи. Энергия идет не из затылка. Из солнечного сплетения».

Княжна глубоко вдохнула, мысленно потянувшись к собственному внутреннему источнику. Сейчас нужно было превратить себя в абсолютную пустоту, в ледяной вакуум. Она развела дрожащие пальцы, направляя ладони куполом прямо на бушующий эпицентр пожара, и попыталась нащупать его невидимый волновой контур. Вибрация яростного, чужого тепла ударила по ее ментальным барьерам с силой океанского прибоя. Огонь сопротивлялся, он был живым, хаотичным и голодным. И он не желал покоряться.

— Сбросить давление… — сквозь зубы прошептала Дилара, повторяя слова Токарева, которые он так вальяжно бросил на лекции. — Создать разность потенциалов.

— Покажи этой козе Шереметьевой, кто тут красотка! Давай, Дилара, ты сможешь!!! — изо всех сил подбодрил её Иван.

Эти внезапные, искренние слова поддержки от парня, словно расправили за спиной Дилары крылья. Вся ее уязвленная гордость, вся злость и страх переплавились в чистую концентрацию.

Она расслабила плечи, открывая шлюзы своей энергосистемы, и вместо того, чтобы выталкивать Чистую Силу наружу, изо всей силы потянула ее в себя. Пространство между ее ладонями и ревущим пламенем деформировалось. Дилара почувствовала, как по ее венам, начиная от кончиков пальцев и уходя вверх к груди, побежал обжигающий холод. Это было больно. Собственный энергоконтур княжны трещал по швам, захлебываясь от колоссального объема всасываемой энергии, но она держала цель, не позволяя потоку рассеяться.

Ядовито-оранжевое пламя перед ней вдруг неестественно дернулось, словно наткнулось на невидимую преграду. Оно больше не продвигалось вперед. Сантиметр за сантиметром ревущие языки огня начали бледнеть, терять силу и послушно втягиваться в невидимую воронку, созданную волей Юсуповой.

— Супер! Ты крутая! Забери всё себе! Всё твоё по праву! — продолжал заводить её Токарев.

Глаза Дилары вспыхнули ослепительным лазурным светом. Издав гневный крик, княжна резко потянула руки на себя. Бушующий пожар, пожиравший дерево и портьеры, со свистом сжался, отдавая свою энергию её ментальному полю, и