Личный менеджер Кощея 1 - Мария Доброхотова

ли брони, только черный кафтан, штаны да сапоги, те самые, длиной по бедра, с коваными носами и каблуками. Длинные белые волосы рассыпались по спине, а голову венчала остроконечная черная корона. В руке Кощей сжимал длинный меч, и от лезвия его шёл морозный дым и разлетались в стороны обреченные на смерть снежинки. Он не смотрел по сторонам, взгляд его был прикован к незваному гостю, что пожаловал за царевной.

— Ой, Василисушка, — простонала Мирояра, и я тут же оказалась рядом с ней, сгребла за плечи в объятия. Марья молча встала с другой стороны, высокая, статная. Непреклонная.

Моё сознание отказывалось принять, отказывалось верить, что это и есть тот самый Кощей. Да, я видела его раньше, знала, что он существует. Но тогда он был просто холодным, молчаливым мужиком в чёрном плаще. Угроза — да. Но человек.

А теперь он был чем-то совсем иным. Больше, чем человек. Страшнее. Слишком пафосным, чтобы быть реальностью, слишком настоящим, чтобы быть фальшивкой. Я почувствовала, как дыхание перехватило, будто горло сковало льдом. В груди всё сжалось, как будто сердце решило спрятаться где-то под рёбрами и переждать.

Я хотела отвести взгляд. Не смогла. Я была до мозга костей рациональным человеком, готовым встать перед советом директором и защитить свой проект, готовая дать отпор любому наглецу и даже встретить и.о. Смерти с гордо поднятой головой. Но Кощей будил во мне древний, первобытный страх, который не подчинялся никакой логике.

И вместе с тем — я злилась. О господи, как я злилась! Из-за всего этого цирка, из-за дыма, коня, пылающих копыт, ледяного пафоса и того, что он явился, как проклятая буря, чтобы всё испортить, чтобы отнять и причинить боль.

«Неужели нельзя было просто поговорить?! — хотелось заорать ему. — Ты же не демон, ты темный царь! Что за феерия? Что за показуха?!»

Но я молчала, потому что знала, что это бесполезно. Потому что не хотела отпускать Мирояру, которая с отчаянием цеплялась за мои руки непослушными холодными пальцами. А может быть, я просто струсила.

На поляне повисла тишина. Даже птицы, казалось, притихли в кронах в предчувствии надвигающегося боя.

Царевич Елисей первым тронул коня. Сабля была уже обнажена, и пасмурное небо отражалось в ней. Елисей держал её крепко, и лицо у него было такое, словно он готов порубить весь мир ради любимой.

— Кощей Бессмертный! — громко воззвал он. — Я пришёл за невестой своей. Верни мне её по доброй воле, и не будет крови.

Кощей не ответил. Его страшный конь ступал неспешно, и копыта всё так же оставляли за собой жжёные следы. Он не обнажил меча сразу, вместо этого медлил и смотрел. Без злобы, без страсти — внимательно, как математик смотрит на уравнение, которое уже решил.

— Ты не герой, — наконец сказал Кощей почти устало. — Ты просто юнец, у которого отняли забаву. А я не тот, к кому ходят за воспитанием.

Елисей не ответил. Он пришпорил коня, тот взвился вихрем, и сабля со свистом рассекла воздух. Царевич кричал, как воин — с яростью, с болью, с надеждой. Он ударил с размаха, со всей силы…

Но меч Кощея взлетел в последнюю долю секунды и ловко встретил саблю. Без лишних движений, без театральности. Сталь ударила о сталь, и звон разнёсся по всей поляне.

— Василисушка, Марьюшка, да что ж это творится? — причитала Мирояра и пританцовывала на месте, как будто тоже рвалась в бой, а мы её держали, не давая ступить вперед.

Ещё удар, и ещё. Елисей бился как одержимый, и сердце его горело, и каждый выпад был вызовом самой смерти. Он раскраснелся, пыхтел, вспотел, рубил отчаянно, с наскока, снова и снова, а Кощей… Кощей просто отражал удары. Без лишних усилий, даже без намёка на усталость. Он двигался медленно, с ленцой. Спокойно, поднимая меч лишь в последний момент для коротких выверенных контрударов, будто бой этот должен был выявить не самого сильного, но самого терпеливого.

Вдруг сабля Елисея дрогнула. Мгновение — и лезвие Кощея ударило в рукоять, выбивая меч из рук молодца. Елисей пошатнулся. Следующий удар — по плечу, аккуратный, почти щадящий. Лезвие вспороло кафтан, присыпав его печальными снежинками, а потом на богатой ткани выступила кровь. Ещё один короткий удар — эфесом меча — в самый висок, и Елисей потерял сознание.

— Елисе-е-е-ей! — завизжала Мирояра, вырываясь из наших рук, а потом забилась, зарыдала.

Царевич не упал, нет. Просто осел в седле, тяжело привалившись к шее коня, голова опущена, руки бессильно свесились. Кощей не стал добивать противника. Его лицо не изменилось, не было в нём ни торжества, ни злобы, только лёгкая, даже скучающая усталость. А потому торжество его было отвратительным вдвойне.

Кощей медленно поднял меч и плашмя опустил коню на круп. Тот заржал, взвился, чуть не сбросил Елисея, и, едва касаясь земли копытами, понёсся в сторону леса — туда, где сгущались волшебные тени и скрывали чужие тайны.

Поляна вновь погрузилась в зловещую тишину.

Кощей не спешил уезжать. Он медленно, почти картинно вложил морозный меч в ножны.

Мы застыли, вжавшись друг в друга, а Мирояра продолжала трястись и причитать.

Тогда Кощей повернулся к нам, и во взгляде его не было ни тепла, ни жалости.

Глава 5. Лучшее спасение от горестей

Глаза его горели потусторонним голубым, я видела это даже издалека. Казалось, от них распространяется ледяная дымка, как от меча. Мирояра сдавленно вскрикнула, сильнее прижалась к нам. Я осознала, что мои руки стали ледяными и негнущимися.

— Что бывает с теми, кого не спас царевич? — тихо спросила Мирояра.

“Знамо что”, — вспомнились мне слова Кривеля.

— Замораживает их Кощей злобный, — бесцветным голосом проговорила Марья, не жалея никого, а сама не сводила взгляда с приближающегося Кощея. Он не торопился, шел так, будто судьба наша — дело решенное. Поддавшись отчаянному порыву, я выступила вперед, загораживая Мирояру грудью. Мне ещё Иванушку блудного ждать, меня Кощей не тронет, подумалось тогда. Наверное не тронет. В свете пасмурного дня он казался особенно страшным: под глазами и скулами залегли тени, под фарфоровой кожей проступали синеватые вены, белые губы вытянуты в непреклонную линию.

И когда Кощею до нас оставалось метра три, Мирояра не выдержала. Воскликнув “нет!”, она бросилась прочь, к лесу.

— Мирояра! — закричали мы хором. Девушка обернулась, и в глазах её плескалось отчаяние, а разума не осталось совсем. Подхватив юбки, она летела мимо озера, будто за ней мчались гончие ада, впрочем, реальность была не намного лучше.