Маэстро Тифлиса - Владимир Пайлодзе

Адъютант протянул Сандро плотный конверт из дорогой вержированной бумаги, скреплённый тяжёлой сургучной печатью с личным вензелем Княгини. Попаданец принял письмо, взвесил его в руке и снова усмехнулся. Игра не просто продолжалась — ставки росли с каждым часом.

Великая Княгиня Ольга Фёдоровна замерла, опустив кружевной зонтик. Архитекторы за её спиной, судорожно сжимавшие рулоны чертежей, побледнели — никто в здравом уме не смел заявлять супруге Наместника, что место, выбранное ею, «пахнет нафталином». В воздухе повисла опасная, звенящая тишина. Слышно было только, как где-то в глубине пожарища с глухим стуком обвалилась очередная обгоревшая балка.

Княгиня медленно повернулась к Сандро. Её пронзительные тёмные глаза сузились, изучая этого немыслимого мегрела, стоявшего перед ней в пыльных сапогах и с неизменной повязкой на виске. Любого другого за такие слова стёрли бы в порошок, но в Сандро была та пугающая, первобытная уверенность вожака, которая заставляла слушать и подчиняться.

— Вы безумец, Сандро... — тихо, почти шёпотом произнесла Ольга Фёдоровна. Она сделала несколько медленных шагов по битому кирпичу, глядя на пустые проёмы закопчённых окон. — Вы предлагаете мне, Романовой, бросить карету в авлабарской грязи? Ехать к нищим, ворам и уличным фиглярам?

— Именно так, Ваше Высочество, — Сандро даже не шелохнулся, засунув руки в карманы брюк. — На этой площади ваша знать чувствует себя хозяевами жизни. Они придут сюда сытыми и ленивыми. А там, за мостом, в полумраке чугуна и голого камня, они будут чувствовать себя гостями в чужом, пугающем мире. Музыка Квазимодо должна звучать там, где из окон виден сам Авлабар. Шок, Ваше Высочество, продаётся гораздо дороже, чем вежливые аплодисменты.

Великая Княгиня остановилась. На её строгом лице вдруг проступила та самая восторженная, фанатичная улыбка истинной покровительницы искусств. Она обернулась к главному архитектору, который уже мысленно прощался с должностью и дворянским званием:

— Слышали, Эдуард? Сверните ваши чертежи с позолоченными купидонами. Выбросьте их. Мы едем на левый берег, к старому манежу.

Она снова посмотрела на Сандро, и в её глазах зажглись азартные, чисто женские огоньки:

— Хорошо, Маэстро. Я дам вам этот чугунный замок. Стройте своё безумие. Но упаси вас Бог не довести моих фрейлин до слёз на первой же премьере.

Тяжёлая карета Великой Княгини, окружённая конным конвоем, с трудом преодолела раскисшую от апрельской грязи дорогу у самого моста через реку и остановилась. Фрейлины в салоне испуганно жались к окнам — за стенами экипажа ревела вздувшаяся весенняя Кура, а в воздухе пахло цветущим миндалём, речным илом и навозным дымом Авлабара.

Сандро вышел из кареты первым и уверенно зашагал к огромному, приземистому зданию старого казённого манежа. Стены из серого, потемневшего от сырости камня выглядели мрачно и заброшено. Следом, придерживая подол дорогого платья и высокомерно игнорируя грязь под ногами, шла Ольга Фёдоровна. Архитектор Эдуард со своими чертежами семенил позади, испуганно озираясь на проходящих мимо колоритных уличных кинто.

— Ну и трущобы вы выбрали, Маэстро, — Великая Княгиня брезгливо окинула взглядом фасад манежа, но в её глазах уже горел азарт. — И как вы собираетесь превратить этот сарай в центр искусств?

Сандро развернулся к ней лицом, закинув руки в карманы сюртука. В его голове Лавэ-Маэстро, привыкшего перестраивать советские ДК и старые заводы под пафосные развлекательные комплексы двухтысячных, мгновенно выстроилась трёхмерная модель.

— Это не сарай, Ваше Высочество. Это идеальная коробка, — жёстко и чётко, словно читал смету, начал Сандро. — Несущие стены из этого дикого камня мы трогать не будем. Мы выбьем всю переднюю часть фасада и заменим её гигантским витражом из чугунного литья и толстого зеркального стекла. Крышу — долой. Вместо неё поднимем лёгкий чугунный купол, чтобы внутрь проникал дневной свет, а ночью зрители видели луну. Никакой штукатурки и позолоченных ангелочков. Оголённый камень, тёмный металл, массивные балки и тяжёлый багровый бархат в ложах. Мы сделаем из этого места готический замок новой эпохи.

Архитектор Эдуард от такой наглости едва не выронил тубус:

— Позвольте! Чугун и стекло? Голый камень? Но это же... вокзал! Фабрика! Французский индастриал! Князь, на такую перестройку по всем правилам уйдёт не меньше трёх лет! Там одних согласований в строительном комитете...

— Три месяца, — лениво перебил его Сандро, полоснув архитектора расчётливым взглядом. — Через три месяца здесь должно стоять готовое здание, а ещё через две недели я дам первую премьеру. Строить будете круглосуточно, в три смены. Людей нагоним с авлабарских улиц — местная братва обеспечит меня рабочими руками, им сейчас очень нужны легальные деньги. Чугунные конструкции закажем на местных казённых заводах, у Наместника там прямая рука. Возражения не принимаются.

Ольга Фёдоровна замерла, потрясённая такой бешеной, невиданной для девятнадцатого века скоростью и деловым напором. Этот нищий мегрел мыслил категориями, которые опережали её время на столетие.

— Три месяца... — тихо повторила она, а на её губах проступила восторженная улыбка. — Вы пугаете меня, Сандро. Но мне нравится этот темп. А теперь скажите мне главное, раз уж мы стоим в этой грязи. Сколько мне будет стоить ваше безумие и чего вы хотите для себя?

Лавэ-Маэстро криво усмехнулся. Пришло время выкатить инвестору контракт.

— Мы строим не благотворительную ротонду для сирот, Ваше Высочество, — спокойно произнёс Сандро, делая к ней шаг сквозь апрельскую грязь. — Мы строим коммерческое предприятие. Вы даёте средства на перестройку манежа и обеспечиваете нам полную юридическую неприкосновенность от вашего полковника Волкова и его жандармов. Это ваши инвестиции. Мой вклад — это сценарий, музыка, свет и управление труппой. Чистую прибыль от билетов и буфетов мы разделим следующим образом: сорок процентов — вам, сорок процентов — мне.

Великая Княгиня Ольга Фёдоровна удивлённо приподняла бровь, её тонкие пальцы крепче сжали ручку кружевного зонтика:

— Сорок и сорок?.. Маэстро, моя немецкая кровь подсказывает, что в сумме это даёт восемьдесят. Позвольте узнать, а остальные двадцать процентов куда? Кому вы собираетесь отдавать пятую часть нашего дохода?

Сандро лениво повернулся в сторону Авлабарского моста, за которым раскинулись нищие, кривые улочки, и криво усмехнулся:

— Кинто.

— Кинто?! — Великая Княгиня замерла, округлив глаза от глубочайшего, искреннего изумления. Фрейлины за её спиной испуганно ахнули, а архитектор Эдуард едва не выронил свои чертежи.