Маэстро Тифлиса - Владимир Пайлодзе

— Вы хотите отдавать двадцать процентов прибыли... этим уличным мошенникам, ворам и фиглярам? Вы в своём уме, Сандро?! Вы предлагаете Романовым делиться кассой с авлабарской шпаной?

— Именно им, Ваше Высочество, — жёстко и чётко, словно читал лекцию на бандитской стрелке в девяностых, отрезал Лавэ-Маэстро. — За эти двадцать процентов я покупаю то, что не может купить вся ваша регулярная армия и сыскная полиция. Безопасность. Я гарантирую вам, Ольга Фёдоровна, что на этой площади и вокруг этого чугунного замка ни один ваш лощёный граф не пострадает. Ни у одной дамы не вырвут из рук сумочку, ни одну карету не вскроют, и ни один пьяный офицер не получит нож под ребро в тёмном переулке. Пацаны из Авлабара будут охранять это место как свою святыню, потому что каждая копейка, оставленная здесь богатыми дураками из Петербурга, будет кормить их семьи. Кинто будут строить этот театр, они будут играть у меня в массовке, и они же обеспечат здесь такой железный порядок, какой вашим жандармам и полковнику Волкову даже в самых сладких снах не снился. Мы сделаем их партнёрами, Ваше Высочество. А партнёры не воруют у самих себя.

В воздухе снова повисла тишина, но теперь это была тишина тектонического сдвига в умах имперской аристократии. Великая Княгиня смотрела на обнищавшего князя Липартиани с нарастающим, почти мистическим уважением. Идея была дикой, абсолютно незаконной с точки зрения имперского права, но пугающе, безупречно логичной. Этот человек не просто ломал правила — он создавал своё государство внутри государства, используя законы улиц на благо их общего бизнеса.

— Сорок, сорок и двадцать кинто... — тихо, словно пробуя цифры на вкус, повторила Ольга Фёдоровна. На её строгом лице расцвела широкая, хищная и восторженная улыбка истинной правительницы. — Боже, Сандро, вы настоящий дьявол. Вы покупаете мир на Кавказе за двадцать процентов от театральных билетов. Хорошо! Мой личный банкир откроет для вас кредитную линию в Тифлисском коммерческом банке завтра к полудню. Стройте ваш замок. Но помните: если ваши карманные воры обчистят хотя бы одну мою фрейлину, полковник Волков лично вышлет вас из края в кандалах.

Маэстро лишь усмехнулся. Он сделал шаг вперёд, бесцеремонно разорвав священную дистанцию дворцового этикета, и уверенно протянул Великой Княгине открытую ладонь.

— Ну что, по рукам, Ваше Высочество? — спокойно, с леденящей уверенностью произнёс он.

В воздухе над авлабарской грязью повисла мёртвая, парализующая тишина. Архитектор Эдуард беззвучно открыл рот, судорожно хватаясь за воздух, а фрейлины у кареты испуганно переглянулись — этот безумный мегрел посмел предложить женщине из царствующего дома Романовых... мужское рукопожатие. Рафинированная тифлисская интеллигенция и лощёные князья падали перед ней на колени и целовали кончики пальцев, а этот оборванец вёл себя так, словно они только что подписали договор о дружбе двух великих держав.

Великая Княгиня Ольга Фёдоровна замерла, глядя на ладонь Сандро. Секунду её лицо оставалось каменным, но затем в её тёмных глазах вспыхнул искренний, шальной азарт.

Она медленно, решительно вытащила свою руку из кружевной митенки и... крепко, по-мужски пожала ладонь Лавэ-Маэстро.

— По рукам, князь Липартиани, — твёрдо ответила она, глядя ему прямо в глаза. — По рукам.

Сандро шёл по кривым, разбитым улочкам Авлабара твёрдой, размашистой походкой. Его потрёпанный сюртук был испачкан грязью, повязка на виске съехала, но во всём его облике сквозила такая наглая, хозяйская уверенность, что местные карманники и бродяги инстинктивно вжимались в подворотни, провожая его настороженными взглядами. В своих девяностых Лавэ-Маэстро заходил так на стрелки к сочинским авторитетам — без охраны, без оружия, но с полным пониманием того, что вся ситуация уже просчитана на три шага вперёд.

Дверь духана со скрипом отворилась. В прокуренном, полумрачном зале пахло кислым вином, овечьим сыром и дешёвым табаком. За вчерашним столом, окружённый парой крепких молчаливых парней, сидел всё тот же седой старик с ястребиным взглядом, лениво потягивая кальян. При виде вошедшего Сандро парни у стен подобрались, положив руки на рукояти кинжалов, но Маэстро даже не посмотрел на них. Он бесцеремонно подошёл к столу, отодвинул ногой тяжёлый табурет и сел напротив авторитета, лениво откинувшись на спинку.

— Быстро ты обернулся, князь, — старик выпустил густую струю дыма, прищурив глаза и оценивая потрёпанный, но гордый вид гостя. — Вижу, из Дворца Наместника тебя вперед ногами не вынесли. Зачем пришёл?

— Пришёл определить твою долю, уважаемый, — спокойно, с леденящей сталью в звуках отрезал Сандро. — Я забираю старый казённый манеж у моста. Через три месяца там откроется самый большой и богатый театр в этой Империи. Стеклянный купол, чугунные стены, ложи из багрового бархата. Вся питерская знать будет оставлять там горы золота.

Старик замер, кальянный мундштук застыл у его губ. Он окинул Сандро недоверчивым, тяжёлым взглядом:

— Манеж? Это казённая земля, сынок. Кто тебе её даст? Полковник Волков тебя в кандалы закатает быстрее, чем ты первый камень заложишь.

— С Романовыми я всё уже перетёр, — Сандро криво усмехнулся. — У меня крыша на самом верху, Великая Княгиня лично открывает мне кредитную линию в банке. Так что Волков теперь будет охранять мои ворота и утирать слёзы. Власть в деле. Хочешь — со мной решай, не хочешь — найдутся другие.

Старик подался вперёд, его ноздри хищно раздулись. Масштаб заявки поражал, но уступать без боя на своей территории он не собирался:

— И сколько же весит твоё уважение к Авлабару в этом государственном деле?

— Двадцать процентов, — чётко, словно рубил топором, произнёс Лавэ-Маэстро. — Двадцать процентов от чистой прибыли с билетов и буфетов идут твоей братве. Но не за красивые глаза. Ваши кинто будут в три смены херачить на стройке. Вы даёте мне рабочих. И вы же обеспечиваете вокруг манежа абсолютную, стерильную безопасность. Чтобы ни один гвоздь со стройки не пропал, чтобы ни у одного богатого фраера в радиусе трёх кварталов кошелёк не дёрнули. Вы ставите здесь свой тотальный порядок.

Старик прищурился. Сумма в двадцать процентов от проекта под патронатом царской семьи — это были немыслимые, сумасшедшие для Авлабара деньги. Но криминальная привычка выжимать максимум взяла верх. Он вальяжно откинулся назад и покачал головой.

— Двадцать процентов... Маловато, князь. Земля под боком — наша, пацаны на стройке — наши, охрана — наша. Меньше чем за тридцать процентов Авлабар даже