Маэстро Тифлиса - Владимир Пайлодзе

Сандро даже не изменился в лице. Он лениво вытащил из кармана часы, посмотрел на циферблат, а затем перевёл на старика абсолютно пустой, расчётливый взгляд серого кардинала шоу-бизнеса:

— Пятнадцать.

В духане повисла гробовая, душная тишина. Старик поперхнулся табачным дымом, а его громилы у стен сделали шаг вперёд, оголив лезвия.

— Что ты сказал, щегол?! — прохрипел авторитет, багровея от ярости. — Ты со мной торговаться вздумал на моей территории?!

— Я не торгуюсь, уважаемый. Я ставлю условия, — спокойно, не повышая голоса, произнёс Сандро, глядя прямо в ястребиные глаза старика. — Начинаешь спорить — процент уменьшается. Каждое твоё лишнее слово стоит твоим пацанам больших денег. Сейчас в твоей возможной доле осталось ровно пятнадцать процентов. Хочешь — забирай дело, и завтра твои люди легально кушают мясо каждый день. Не хочешь — я разворачиваюсь и ухожу. Завтра же перетру с ребятами из другого района, и они с радостью перегрызут вам глотки за право охранять театр Романовых и получать эту кассу. Время пошло.

Старик-авторитет молчал. В его ястребиных глазах бешено прокручивались варианты. Ярость от неслыханной дерзкой подачи этого мальчишки боролась с холодным, прагматичным расчётом старого кавказского волка. С одной стороны — его авторитет публично проверили на прочность прямо в его собственном духане. С другой — Сандро предлагал легальный золотой поток под такой «крышей», о которой Авлабар не мог даже мечтать. Упусти он это сейчас — и этот сумасшедший мегрел действительно уйдёт к конкурентам, и тогда в Авлабаре ему конец.

Громилы у стен ждали лишь взгляда своего вожака, чтобы достать кинжалы, но взгляд старика был прикован к лицу Сандро. Он искал в нём хотя бы каплю страха, намёк на блеф. Но наткнулся на тот самый пустой, ледяной прищур Лавэ-Маэстро, которым в будущем серые кардиналы шоу-бизнеса закрывали многомиллионные контракты. Этот парень не блефовал. Он бы действительно ушёл.

Сандро лениво усмехнулся, ломая душное оцепенение зала, и уверенно протянул старику открытую ладонь — точно так же, как час назад протягивал её Великой Княгине.

— Ну так как, старик? По рукам или нет? — спокойно спросил он.

Авторитет Авлабара тяжело, шумно выдохнул, словно сбрасывая с плеч вековое напряжение. Его багровая от злости шея понемногу приняла нормальный цвет. На губах старика появилась сухая, горькая, но полная уважения усмешка.

Он медленно опустил мундштук кальяна, протянул свою сухую, жилистую руку и на глазах у онемевшей охраны намертво сжал ладонь Сандро.

— Пятнадцать процентов, бешеный мегрел, — хрипло, но твёрдо ответил старик. — Твоя взяла. У тебя зубы острее, чем наши авлабарские кинжалы. По рукам. Завтра на рассвете пятьдесят моих лучших пацанов будут стоять у манежа с ломами и кирками. Ни один гвоздь не пропадёт, обещаю. Но если ты нас обманешь, князь... из-под земли достану.

— Не обману, уважаемый, — Сандро легко поднялся с табурета. — В моём бизнесе за базар отвечают. До завтра.

Он развернулся и твёрдой походкой вышел из духана в сырой, пахнущий миндалём тифлисский вечер. За его спиной бешено ревела весенняя Кура, а впереди, на стыке двух миров, уже ждал своего часа старый каменный манеж. Великая кавказская авантюра Лавэ-Маэстро официально началась.

Глава 5. Кабальный контракт и жандармский капкан.

Глава 5. Кабальный контракт и жандармский капкан.

Строительные леса вокруг старого манежа росли с такой скоростью, словно их выталкивала из-под земли сама весенняя, вздувшаяся Кура. Авлабар гудел. Семьдесят уличных кинто, присланных Шотой, в три смены крушили внутренние перегородки здания, выгребали вековой мусор и таскали тяжёлые каменные глыбы. Воздух вокруг манежа был пропитан известковой пылью, матерной мегрельской бранью и запахом дешёвого табака.

Сандро стоял в центре этого хаоса, засунув руки в карманы брюк, и спокойно наблюдал за тем, как двое здоровых извозчиков сбрасывают с крыши прогнившие стропила. Кабацкий прорабский опыт из двухтысячных подсказывал ему: если строителям не давать жёсткого пресса каждые полчаса, они начнут воровать цемент и устраивать перекуры.

Резкий, заливистый свист жандармского рожка у моста заставил Авлабар на секунду притихнуть. К манежу, тяжело переваливаясь через подсохшие комья грязи, подкатила знакомая роскошная карета с золотым вензелем.

Ольга Кавказская — Великая Княгиня Ольга Фёдоровна — прибыла лично контролировать свои инвестиции.

Она вышла из экипажа, высокомерно игнорируя летящую из-под ломов пыль, и сделала знак архитектору Эдуарду развернуть новые чертежи прямо на обломках старой кирпичной кладки. На её строгом аристократичном лице не было и следа светской расслабленности — сейчас в ней проснулась истинная дочь немецкого дома, учуявшая запах больших денег и скорой славы.

— Три месяца, Сандро, время пошло, — вместо приветствия жёстко, по-хозяйски произнесла Княгиня, окинув взглядом оголённые каменные стены. — Деньги уже в банке, чугунное литьё для фасада заказано на казённых заводах. Но у меня есть условие. Одной премьеры мне мало. Вы будете ставить два спектакля параллельно. Разные труппы, разный репертуар. Я хочу, чтобы Тифлис получил и ту русскую имперскую драму о камергере Резанове, и вашу мрачную готическую мистерию о подземельях. Кавказ должен содрогнуться от масштаба.

Лавэ-Маэстро криво усмехнулся, глядя на чертежи. Два монументальных полотна параллельно, с нуля, в не достроенном ангаре — Романова требовала невозможного, но именно такой масштабный шоу-бизнес он и любил.

— Будет вам два состава, Ваше Высочество, — спокойно ответил Сандро, стряхнув с плеча известковую пыль. — Извозчики и карманники Авлабара через месяц будут петь у меня хором «Аллилуйя любви» так, что ваши фрейлины захлебнутся слезами. Но мне нужен один юридический документ, подписанный вашей рукой. Официальный имперский патент на кабальный контракт.

Княгиня удивлённо приподняла бровь, кружевной зонтик в её руке замер:

— Кабальный контракт? Поясните, Князь.

— Все артисты, которых я найду на улицах и обучу с нуля, перед первой репетицией подпишут со мной бумагу на десять лет, — жёстко, словно читал смету, отрезал Сандро. — Уйти из моего мюзик-холла они не смогут. Цена отпускных — заоблачная, неподъёмная ни для одного театра Империи. Ваша Дирекция Императорских театров в Петербурге или наш Казённый театр изойдут желчью от зависти, когда мои уличные самородки станут знаменитыми. Они попытаются перекупить их любыми деньгами, чтобы сорвать нам сезон. Кабальный контракт — единственные кандалы, которые удержат труппу. Обучить исполнителя, влить в него кучу денег, а потом потерять его