Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

Стоящий рядом с матерью Лейф бросил на меня настороженный взгляд и опустил руку на заткнутый за пояс сакс. Я улыбнулась Лейфу, хоть и знала, что едва ли когда-нибудь заслужу расположение мальчишки, и тот в самом деле лишь сильнее нахмурился. Ильва за плечо отвела его назад.

– Иди, – приказала она. – Тебе давно пора в постель.

Младший сводный брат Бьорна явно хотел было возразить, но одного сурового взгляда матери хватило, чтобы он поспешил в дальний конец зала.

– Я не так легко прощаю твое поведение, как Снорри, девочка, – скрестив руки на груди, процедила Ильва. – Днями дуешься в подушку, а потом выходишь, сеешь раздор и сбегаешь с представления, что тебя чествует. Ты…

– Оно меня не чествовало, Ильва, оно должно было внушить людям страх, – перебила ее я. Вот почему я хочу поговорить со Стейнунн.

– Мои чары раскрывают лишь правду, – быстро произнесла скальд. – Если эта правда пугает, я не в силах ничего изменить.

– Однако в истории может кое-чего не хватать, – заметила я. – Некоего фрагмента, который добавит нужной глубины.

Повернувшись к Ильве, я добавила:

– Снорри желает через байки о воинской славе склонить ярлов принести ему клятву, да на здоровье. Но людям, которыми он будет править, нужно другое. Нечто… глубже. Конунг принимает клятву верности от своего народа, но сам взамен дает клятву их защищать. Люди должны это увидеть. Должны в это поверить, а песнь скальда – лучшее доказательство.

Ильва сощурилась:

– И что же ты добавишь, Фрея? Пока ты доказала лишь свое умение убивать.

Я вздрогнула:

– Тогда, быть может, Стейнунн лучше спеть не новые истории обо мне, а легенды о богине, даровавшей мне силу.

– Легенд немного, – заметила Стейнунн. – Их и так все знают. Достойная песнь должна нести новые сказания, способные разжечь сердца людей. Но на нашем веку нет никого, кто видел богиню или говорил с ней напрямую.

– Кроме матери Фреи. – Ильва поджала губы, взгляд ее голубых глаз на мгновение стал отстраненным, а потом быстро впился в мои. – Найдется ли захватывающая история о твоем зачатии, Фрея? Ибо сомневаюсь, что рассказы, как кто-то блудил с богиней, вдохновят людей переменить мнение о тебе в лучшую сторону.

– По правде, я не знаю, – призналась я. – Отец запрещал всем нам упоминать о моем наследии. Но Стейнунн могла бы отправиться в Сельвегр и поговорить с моей матерью, выяснить, что она знает о Хлин, а затем смягчить свою песнь.

– Моя песнь не нуждается в исправлении, – огрызнулась Стейнунн. – Она уже доказала свою силу. По приказу Снорри я отправляюсь странствовать по Скаланду и петь ее всем желающим, дабы они услышали о Фрее Огнерожденной и ее славе в бою. Уж слишком давно люди жаждут войны с Нордландом, и отказаться от возможности осуществить сию мечту будет выше их сил.

– Твоя песнь рисует меня чудовищем! – рявкнула я.

Стейнунн подалась ближе.

– Может, потому, что ты и есть чудовище. – Резко повернувшись к Ильве, она добавила: – Снорри велел отправиться уже завтра. Мне нужен отдых. Доброй ночи вам обеим.

И она стремительным шагом покинула чертог.

Я сжала кулаки и судорожно задышала, силясь успокоиться. Ярость, поглотившая меня в бою, овладевшая мной совсем недавно с Бьорном, вновь поднимала голову.

А может, Стейнунн все же права? И в песнь действительно нечего добавить?

– Люди тебя страшатся, – тихо произнесла Ильва. – Ты казалась не меньшим чудовищем, чем драуги, с которыми ты билась в пещерах под Фьялльтиндром. – Она сглотнула ком. – И я своими руками помогла тебя на них натравить.

– Ты под властью судьбы, – проговорила я холодно, отрывисто. – То был не твой выбор, его сделали норны, что плетут твою нить.

– Не думаю, что в этом суть ее власти, – качнула головой Ильва. – Мне кажется, это значит, что норны настолько хорошо знают наши нити, что видят каждое наше будущее решение. – Она встретилась со мной взглядом. – Посему я не свободна от вины, всего лишь предсказуема в ней.

Я с шумом выдохнула, и гнев утих, пусть я и сама не поняла почему.

– Я люблю мужа, – продолжила Ильва. – Но он видит лишь блеск славы, а не тех, по чьим спинам он к ней идет. Я же вижу лица тех, кому эти спины принадлежат, и мне не понравилось застывшее на них сегодня выражение.

Она мельком глянула на Снорри, который смеялся и хлопал Бьорна по плечу.

– Я не хочу, чтобы он возвысился на волне страха. Не желаю своему сыну такого наследия.

Я замерла, ожидая решения от женщины, в которой теперь видела скорее союзницу, чем врага, ибо наши стремления во многом совпадали.

– Отправляйся в Сельвегр, – наконец произнесла Ильва. – Выведай у матери все о богине, в чьих руках наша судьба, и спеши обратно. Я объявлю всем, что ты ищешь совета у богов и тебе нельзя мешать, а также задержу Стейнунн, пока ты не поведаешь ей то, что они тебе откроют. – Она поколебалась, затем добавила: – Возьми с собой Бьорна. Он знает, как незаметно вывести тебя из Гриндиля и провести обратно. Он защитит тебя в пути и проследит, чтобы ты к нам вернулась.

И, не дав мне и пикнуть, Ильва объявила:

– Муж мой, Фрея должна просить совета у богов. Ей нужно провести ночь и день в уединении, дабы узнать, какой ответ боги ей дадут. – Она щелкнула пальцами. – Бьорн, поскольку Хлин повелела тебе оберегать Фрею, ты за ней присмотришь.

Мужчины заморгали, уставившись на нее, но Ильва лишь скрестила руки на груди.

– Что? Заставите богов ждать? Снорри, неси грибы. Бьорн, обеспечь Фрею всем необходимым для обряда. А вы, – наставила Ильва на двух ярлов палец, – должны пировать! Несите угощения и мед! Музыку!

Все вокруг бросились выполнять указания, и я шепнула Бьорну:

– Приготовь все для пути в Сельвегр, встретимся в моей комнате.

Снорри, вернувшись, вручил мне чашу с толчеными грибами.

– Пей до дна, – сказал он. – С нетерпением жду, что же боги пожелают открыть тебе в видениях.

– И я, – кивнула я, а потом поспешила наверх, в свою комнату на втором ярусе.

Там я оставила чашу на столе и тут же принялась собираться в дорогу. Меч отца, сакс. Щит. Плащ с глубоким капюшоном, чтобы скрыть лицо.

Дверь открылась и снова захлопнулась. Обернувшись, я увидела Бьорна с мешком провизии.

– Ильва жаждет той же правды, что и я. Она скроет наше отсутствие, чтобы мы узнали эту правду у моей матери.

– Какое разочарование, – протянул Бьорн. – А я-то надеялся, ты договаривалась, чтоб мы сутки набивали живот, разумом устремляясь сквозь облака в видениях, порожденных грибами. А не скакать всю ночь, чтоб увидеть твою мать.

Закатив