Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

на него. – Мать впилась ногтями в мои руки, яростно меня встряхивая. – Что за безумие тобой овладело, Фрея? Твоя судьба и жизни всей нашей семьи висят на волоске расположения Снорри к тебе, а ты наставляешь ему рога с его же сыном? Думаешь, такое останется тайной? Думаешь, он не узнает? Ты должна с этим покончить.

Я мелко задрожала, нутро скрутило смесью гнева, стыда и страха.

– Неужели для тебя утолить похоть важнее жизни брата? – вопросила мать, и у меня засосало под ложечкой. – Прекрати, Фрея. Пообещай, что прекратишь, ради всех нас. Клянись именем Хлин.

Голова вдруг странно закружилась, но вместе с этим пришло ясное понимание. Я не могу и исполнить пророчество Саги, и быть с Бьорном. Не могу и быть с ним, и защитить семью.

Я должна выбрать.

Воздух будто загудел, и я краем глаза увидела, как Бьорн отвлекся от колки дров, выискивая источник угрозы.

Но я осталась прикована к матери. К ее словам. Ко всему, что она требовала от меня на протяжении всей моей жизни. И к тому, что она требовала сейчас. Ярость, всегда тлевшая где-то глубоко внутри, прорвалась наружу.

– Не смей мне указывать.

Теперь уронила челюсть уже мать:

– Ты что, совсем обезумела?

Я покачала головой:

– Нет, мать. Я впервые в жизни наконец-то прозрела.

– О чем ты?

Ее взгляд выражал полное недоумение, и оно лишь подстегнуло гнев – да как она могла не догадываться?!

– Всю мою жизнь ты только и делала, что отнимала у меня все ради Гейра. Или ради себя. Из твоих же уст я слышу, что ты ставила всех превыше меня еще до моего рождения.

– Фрея…

– Вы заставляли меня скрывать наследие, силу, всю мою суть, – прошипела я. – Выдали меня за Враги, потому что он должен был принести вам богатство и почет, хотя прекрасно знали, как он станет со мной обращаться. Сами, как бездумные овцы, влезли на жертвенный алтарь, чтобы Снорри получил надо мной власть, ведь знали, знали, что это вам выгодно. И теперь ты требуешь, чтобы я оттолкнула единственного, кто поставил меня на первое место, единственного, кто обо мне заботится, иначе пострадает твоя шкура. Может, это и верный путь. Но выбор должен быть за мной, а не за тобой.

Напряжение в воздухе лопнуло, как перетянутый канат, и мать отступила на шаг:

– Тогда, как понимаю, ты всех нас обречешь.

Я с горечью выдохнула:

– Вы обрекли себя сами. Ты с легкостью могла ускользнуть от Биргера, но видела лишь выгоду, которую сулило серебро от Снорри. И Гейр туда же, он мог взять Ингрид и сбежать, но не пожелал бросить свое драгоценное место в хирде Снорри. В своем эгоизме и жадности вы сами подставили шею под топор, а теперь, когда он вот-вот рухнет, плачете, что виновата я.

– Как ты смеешь называть нас эгоистами, потаскуха мелкая!

Мать замахнулась отвесить мне затрещину, но на ее запястье тут же сомкнулась широкая ладонь.

– Извинись, – ледяным тоном процедил Бьорн.

– Это ты должен извиниться. – Мать попыталась вырваться, но Бьорн сжал пальцы еще крепче. – Ты сделал ее такой. Фрея была хорошей, верной!

– И она все еще такая. Просто вы больше не достойны ее верности.

– Неважно, – буркнула я, чувствуя, что должна уйти от нее, пока не сорвалась на нечто большее, чем слова. – Я уезжаю, мама. Пришло время тебе самой устраивать себе жизнь.

Развернувшись, я решительно пошла к своей кобыле, бок о бок с Бьорном.

– Фрея! – взвизгивала мать снова и снова, пока Бьорн подсаживал меня в седло. – Умоляю!

Я не оглянулась.

Глава 31

– Нужно спешить. – Я пустила лошадь галопом по узкой тропе, огибающей фьорд, понимая, что, несмотря на всю мою напускную дерзость, решение принять все-таки придется. – На обратный путь совсем мало времени.

Вместо ответа Бьорн резко остановил своего мерина, и тот раздраженно мотнул головой.

– Зачем вообще возвращаться? У тебя есть возможность бежать. Двинемся дальше по побережью, найдем торговый корабль, идущий на юг, где нас все это не достанет.

– Чтобы Снорри казнил моих тупоголового брата и нерадивую мать? – фыркнула я. – Как бы заманчиво ни звучало, но увы.

Бьорн вскинул руку и перехватил поводья моей лошади, не давая мне пустить ее в рысь и уйти от разговора.

– Фрея, мне нужно кое-что тебе сказать.

– Если это мнение насчет моей семьи, то я не хочу его слышать.

– Не о твоей. А о моей. – Бьорн встретился со мной взглядом. – То предсказание матери… было не единственным, что она о тебе узрела.

Сердце екнуло, тревога разлилась в груди холодом, и я оставила попытки выдрать повод из руки Бьорна:

– Что она говорила? И когда?

«И почему ты молчал?»

– Я… – Он сглотнул. – Давно еще, я был совсем мальчишкой, но помню отчетливо.

– Ты, похоже, все о ней помнишь отчетливо, но не делишься, – огрызнулась я. – Так что там?

Бьорн молчал, и мне почти стало дурно в ожидании того, что он скажет. От того, что он от меня скрывал.

– Когда Один с ней говорил, она впадала в странный транс, – наконец произнес Бьорн. – И как-то раз ее охватил такой припадок при мне. Она сказала, что дева щита объединит Скаланд, но оставит десятки тысяч мертвецов, шагая по земле, словно мор, натравливая друга на друга, брата на брата, и все будут ее страшиться.

Его слова засели глубоко в сердце, и мне стало трудно дышать.

– Что бы она ни увидела, она пришла в ужас, – продолжил Бьорн. – Я был совсем мал, но в моем сознании засело, что дева щита будет не женщиной, а чудовищем. Даже сейчас, спустя столько лет, перед глазами стоял образ того, какой ты будешь. – Бьорн отвел взгляд. – Он оказался далек от истины. Не чудовище, а прекрасная и храбрая женщина, которая спасает рыбу и бросается сквозь огонь на помощь людям.

Глаза жгло, и я часто заморгала, чтобы сдержать слезы.

– Я ничего не сказал раньше, потому что ты совсем не такая, как описывала мать. Я был уверен, что запомнил все неверно. Или что ты изменила судьбу, и нет больше того будущего, которое Один показал моей матери, не только тьмы и смерти, но и остального. Вот только потом начались испытания, боги ступили в наш мир и признали тебя, и я больше не мог отрицать, что тебе суждено вести людей за собой. – Бьорн глубоко вздохнул. – Я наблюдал, как ты устремилась спасти Хальсар, и мне казалось невозможным, что однажды ты станешь чудовищем, несущим погибель.