Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

она достала небольшую зеленую бутыль с травяным лекарством и влила половину снадобья Артуру в рот, отчего несчастный громко закашлялся, не в силах заставить себя проглотить напиток. Сури дождалась, пока на его бледных запавших щеках появится болезненно-желтушный румянец, и отвела руку. Артур открыл воспаленные глаза и невидящим взором посмотрел на Сури. Казалось, он не совсем понимает, что с ним произошло. Однако через какое-то время некая мысль появилась в его темных глазах, а вслед за ней – ужасный испуг. Все его тело непроизвольно задрожало от панического страха перед женщиной, которая всего за несколько минут смогла причинить ему столько страданий, даже не коснувшись его физически.

Сури удовлетворенно улыбнулась. Теперь она не сомневалась, что второго раза не потребуется. «Каким бы дураком он ни проявил себя на Потешных боях, сейчас ему должно хватить ума меня послушаться», – подумала Сури. Надо отметить, она вовсе не была жестока, ну или, по крайней мере, сама не казалась себе такой. Ей искренне не хотелось убивать Артура, так как она понимала, что, избавившись от человека, уже невозможно получить от него никакой пользы.

Когда Сури была маленькой, она без всякой жалости убила кормилицу. А потом сразу за ней – напарника Ларри, капнув в его чай сок листа коршняка ползучего, который спустя минуту после растворения в напитке перестает быть ядовитым. Потом было еще несколько убийств, но тогда Сури не вполне понимала, в чем заключается ее настоящее призвание. Сейчас же она сделала бы все возможное, чтобы переманить человека на свою сторону, но не убивать его.

– Тебя лихорадит, как во время болезни… Ночью принесут напиток с лекарством, так как у тебя будет сильнейшая жажда. Завтра я вновь приду поговорить с тобой. Надеюсь, ты добровольно захочешь принять мою сторону. Если же нет, то мы посмотрим продолжение твоей истории…

С этими словами Сури стремительно вышла из комнаты, предоставив юноше содрогаться от мучительных конвульсий.

Прошло несколько длинных часов после того, как Сури оставила пленника в одиночестве. Все это время Артур находился на границе между сном и явью; порой у него начинался сильный бред, и тогда он выкрикивал в пустоту королевской спальни бессвязные обрывки фраз. Все его тело изнывало от боли неизвестного происхождения, которая не оставляла его ни на секунду. Беспорядочные мысли роем кружили в его голове, но он никак не мог сосредоточиться.

Должно быть, в какой-то момент бедняга все-таки потерял сознание, потому что, когда он вновь очнулся, на красивый парк Птичьего графства уже спустилась ночь. Измученному пленнику было ужасно холодно, и его сильно знобило; вся его одежда, предусмотрительно купленная Индоласом, была мокрой насквозь. Вероятно, у него поднималась температура.

Впрочем, после этой кратковременной передышки мысли Артура немного прояснились, и он даже смог вспомнить разговор со своей мучительницей. Она, кажется, что-то говорила про лекарство и воду… Как только Артур об этом подумал, всем его существом овладела такая острая мучительная жажда, что он тихо застонал, невероятно страдая от своего бессилия. Он попытался было приподняться, однако это оказалось глупой затеей, ибо у него ничего не получилось. Теперь можно было понять, почему Сури не удосужилась связать его. В этом совершенно не было необходимости, ибо он ощущал себя настолько больным и истерзанным, что не мог даже пошевелить пальцами.

Артур не знал, сколько еще прошло времени; он просто лежал, свернувшись калачиком на полу, мучаясь от жажды и холода. Большую кровать с кроваво-красным балдахином укрывали теплые пуховые одеяла, но он даже не мог помыслить о том, чтобы забраться на нее; в настоящем его состоянии это действие приравнивалось к восхождению на высокую гору без соответствующего снаряжения.

Вдруг послышались тихие шаги, и Артур с едва прикрытым страхом глянул в сторону резной арки. Он боялся вновь увидеть мучительницу. Однако это оказалась Диана. Любимая зашла к нему в комнату, неся в руке что-то похожее на глиняную кружку. Это была долгожданная вода, о которой говорила Сури! Артур хотел обратиться к Диане, но, пока он собирался с силами, чтобы произнести хоть что-то членораздельное, она ушла, оставив кружку на полу на расстоянии нескольких шагов от него. Артур с немым отчаянием смотрел на воду. Интересно, это тоже входило в планы Сури? Издеваться над ним любыми возможными способами?

Вода была всего в нескольких шагах, для здорового человека – сущая безделица, но для него это целый путь, который почти невозможно было преодолеть. Артур в бессилии закрыл глаза, но, несмотря на опущенные веки, он продолжал видеть перед собой эту заманчивую кружку с живительной влагой, которая должна была напоить его и хоть как-то облегчить страдания.

Не выдержав нестерпимой пытки, Артур попытался добраться до воды. Он по-змеиному пополз вперед, с содроганием ощущая, что каждое маленькое продвижение мучительной болью отдается во всем теле.

Спустя какое-то невыносимо длительное время Артур смог наконец приблизиться к воде. Он был не в состоянии взять кружку в руки, а просто припал к ней губами и стал жадно втягивать в себя воду. Она была приятная на вкус, сладковатая и пахучая, словно в нее добавили сахарный сироп. Выпив все до остатка, Артур провалился в затяжной сон, а когда вновь открыл глаза, понял, что ему стало значительно лучше.

Начиналось утро. В воздухе приятно пахло влажной росой, которая постепенно начала испаряться под воздействием солнечных лучей. Королевский парк вновь заблестел при свете, как хорошо начищенный венгерик. Ненавязчиво щебетали птицы, а в комнате, которая стала Артуру тюрьмой, начинал прогреваться воздух, и клипсянин наконец перестал мучиться от холода.

Артур попытался поудобнее сесть, прислонившись спиной к кровати. Постепенно мысли его стали приобретать некие очертания; с отчетливой ясностью пленник мог теперь осознать если и не все свое положение, в которое он попал, то хотя бы некоторые подробности. У него по-прежнему не было сил на то, чтобы встать, но, по крайней мере, он мог шевелиться.

Прямо перед ним открывалась панорама парка, а позади находилась арка, где маячила желанная свобода. Сейчас, когда во дворце не было ни души, Артур мог запросто ускользнуть из тюрьмы и попробовать убежать из негостеприимного Птичьего графства. Однако, увы, он не мог даже помыслить о такой роскоши. Ему оставалось только сидеть и любоваться парком, раскинувшимся перед его взором, пока не придет тот, кто хочет навсегда забрать у него эту привилегию – осознанно созерцать мир вокруг себя.

Сейчас, когда Артур стал более-менее ясно мыслить и та мучительная боль больше не отвлекала его, он мог воспроизвести в голове разговор