Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

тебе. Разве тебя, Артур, никогда не смущало, что твой единорог ничего тебе не рассказывает? Почему он выбрал тебя? Каким образом он намеревался тебе помогать? Зачем вообще он забрал тебя тогда на площади твоего родного города? Ты не думаешь, что у него могли быть на то свои причины, о которых он тебе никогда не говорил?

Нельзя сказать, что Сури ошибалась, когда упоминала единорога Артура. Действительно, Баклажанчик очень мало объяснял и делал это лишь тогда, когда всадник сам его напрямую спрашивал. Он, например, очень долго не давал Артуру понять, что тот на самом деле является естествознателем. С другой стороны, Артур был уверен, что в этой молчаливости тоже есть свой смысл. Ему смутно представлялось, хоть он и не все понимал, что это тоже связано с идеей свободы.

Если бы единорог сразу рассказал всаднику, что мир делится на темные и светлые стороны, которые враждуют между собой не на жизнь, а на смерть, то он сразу бы невольно во влек в борьбу Артура, предопределив своим рассказом его позицию. Ведь, услышав эту историю от Баклажанчика, Артур несомненно выбрал бы его сторону: между хорошей и плохой едой ведь ни один здравомыслящий человек не станет выбирать еду испорченную – так же и здесь, выбирая между силой и бессилием, светом и тьмой, любовью и ненавистью, никто сознательно не выберет тьму.

Единорог, будучи очень деликатным животным, не захотел заранее предопределять выбор Артура; он, говоря проще, не желал никоим образом склонять его на свою сторону. Артур верил фиолетовому единорогу, который был ему дорог, и даже если бы Сури привела тысячу доводов против, то он не стал бы ее слушать. Поэтому Артур молчал.

Сури, однако, растолковала его молчание по-своему.

– Ты и сам видишь, что я хоть и ненавидела твоего отца всю жизнь, но тем не менее честна с тобой, так как уважаю тебя как личность. Мне нечего от тебя скрывать, в отличие от единорогов. Итак, Тени заточены навеки в Желтом море, пострадав от невиданной жестокости единорогов. Есть ли у них выход из тюрьмы? Да, но только один. Они не имеют своей оболочки, так как существуют в море в виде бесплотных духов, которые не могут вернуться в наш мир. Однако при помощи людей этот барьер преодолим! Если человек добровольно впустит в себя Тень, то она будет спасена! Как тебе такой уровень самопожертвования, что на это скажешь ты, вечно жертвующий собой ради других? Разве это не благородная цель – помочь страждущему народу? При этом ценность человека ничтожна, а Тень обладает небывалым могуществом: она способна изменить этот мир к лучшему, сделать его идеальным, в нем не будет конфликтов, злобы, смертей и убийств. Все будут бессмертны, ибо Тени не вою ют друг с другом и могут жить вечно. Я, как ты понимаешь, уже давно помогаю им, а они – мне. Можешь считать, что у нас некий союз. Я действую согласно воле Тени, поселившейся в моем сердце. Я подозреваю, что она вошла в меня именно после того, как я убила старуху, у которой жила все свое детство. Она обладала странными способностями, совсем не естествознательского толка, которые, по всей видимости, ей давала Тень, перешедшая впоследствии в меня. И пусть я не естествознатель, но могущество мое велико. При этом не думай, что я потеряла свою личность. Напротив, Тень развила во мне все врожденные качества и таланты, указала мне верный путь, избавив от мук совести и от постоянной необходимости делать нравственный выбор. С ней я стала даже более свободной, чем была раньше. Так что преимуществ много: представь, что Тень – это немыслимый дар, похожий чем-то на дар единорогов, только куда более ценный. Он дает свободу и возможность поступать так, как хочется тебе самому, а не так, как предписывают навязанные моральные нормы. Ты словно бы возвышаешься над всеми, потому что отныне тебе все позволено. Теперь ты можешь наслаждаться каждой секундой жизни, развлекаться, гулять, приобретать богатства, скупать королевства, повелевать обычными людьми и творить их судьбы. Ты можешь ради всеобщего блага пожертвовать жизнями нескольких людей и не мучиться при этом совестью. Возвыситься и упасть, убить и помиловать, казнить и даровать прощение – все эти инструменты отныне принадлежат тебе одному. Но я не могу остановиться на достигнутом. Мне необходимо, чтобы как можно больше людей согласилось принять в себя Теней. Тогда Желтое море опустеет, единороги падут, наконец не будет этого вечного противостояния! Все будут жить в мире, и люди придут к своей главной мечте: станут бессмертными. Вот план, который я хочу реализовать или по крайней мере быть причастной к его осуществлению. Роль моя в этом деле не так уж и велика, но есть ведь и другие люди, в которых тоже живут Тени. Они всегда были и будут; наше дело никогда не перестанет существовать. Пока я находилась в Троссард-Холле и искала свиток, мне пришла в голову чудесная идея. Почему бы не попробовать повлиять на еще не окрепшие умы школьников? На детей легче воздействовать, чем на взрослых, ибо они еще не определились на своем пути. А мне нужно больше людей. Мне нужны Беру и другие людские города… Могущественная власть, чтобы получить в свое распоряжение достаточное количество людей. Но как добиться этой власти? Я решила, что, пока я не нашла свиток и не имею способностей естествознателей, я могу привлечь учеников, которые будут выполнять всю работу вместо меня. Я уже давно планировала захватить власть в Беру, однако до этого момента мне не представлялось возможности это сделать. Теперь же я, воцарившись в столице и умудрившись при этом не навредить ни одному человеку, обладаю куда большим могуществом! Я могу собрать возле дерева больше людей, чтобы потом склонить их принять в свои сердца страждущих пленников, у которых отняли свободу.

– А что происходит с душой человека, который впустил в себя Тень? – вдруг задал вопрос Артур, неучтиво прервав Сури. Та с искренним удивлением посмотрела на него.

– С душой? Разве ты веришь в душу? – спросила она бесцветным ровным голосом, хотя Артур отчетливо услышал, что он источает иронию. – Разве ее существование доказано кем-либо из живущих на земле людей?

– Если верить только в то, что уже доказано, вряд ли можно узнать что-то новое, так как любой поиск вначале опирается на догадки и веру, а потом уже на знание.

– Довольно нелепая мысль. В любом случае я считаю, что никакой души у меня нет. А может, она и была