Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Дело в том, что мой отец переправлял людей только в нижние графства, а в верхние у него доступа не было. Поэтому, если бы ты не оставил у него этот жалкий клочок бумажки, я бы никогда не смог прийти во дворец, понимаешь?

– Но как же ты из Ласточкиного попал в Птичье?

– Все по порядку, школяр. Я встретил папашу, мы мирно с ним поговорили. Он даже пустил слезу и сказал, что невероятно раскаивается в своем поступке. Может, это было правдой, не знаю. В любом случае я рад, что заглянул к нему. Потом он рассказал мне об одном странном пришельце с татуировкой на шее. Я сразу же смекнул, что речь идет о тебе. Также папаша сказал, что ты – настоящий простофиля, раз обменял свой ценнейший документ на спуск вниз. Сперва я удивился. Я-то как раз думал, что ты должен был держать путь наверх. Я предполагал, что все ученики находятся в Птичьем графстве. Однако рассуждать на эту тему долго я не мог. Я решил, что куда бы ты там ни спускался, ты все равно рано или поздно пойдешь к друзьям. Так что я потихоньку стянул пропуск у папаши и на следующий же день отправился в Ласточкино графство. Признаюсь, мне пришлось долго побродить по барским полям, наслаждаясь роскошными особнячками богачей, но к вечеру я все-таки нашел способ подняться в Птичье графство. И знаешь, что я узнал, Артур? Так как в Ласточкином графстве в основном селилась прислуга короля и весь обслуживающий персонал, для них в южном конце ветки сделали специальный упрощенный проход наверх. Наверное, для того чтобы они по первому требованию правящей особы бежали подчищать ночные горшки. Поэтому я беспрепятственно по довольно удобным веревочным лестницам поднялся…

– Но как же тебя не заметили в Птичьем графстве? – с неприкрытым восхищением спросил Артур, которого невероятно впечатлили похождения его проводника.

Алан приосанился и принял свою обычную самоуверенную позу.

– Во-первых, я поднялся ночью. Во-вторых, я не особенно старался афишировать свое присутствие, так как понимал, что от людей, которые покидали беруанцев с дерева вниз как гнилую картошку, вряд ли стоит ждать чего-то хорошего. Тебя я, конечно, люблю, школяр, но ты мне уже как родной, и я готов даже мириться со всеми твоими причудами, а вот что касается остальных… Кстати, лестница привела меня в служебный квартал в Птичьем графстве, вероятно, также созданный для слуг. Там мне удалось подслушать весьма любопытный разговор. Твои друзья, кажется, обсуждали тебя и говорили, что ты опять куда-то пропал; они искали тебя по всему графству, но так и не нашли. Я тогда подумал, что ребята тебя явно плохо знают, так как ты даже в самом безопасном месте умудряешься попасть в передрягу. Я догадался, что с тобой, как обычно, случилась беда, однако вставал важный вопрос… Где тебя искать? Я решил, что вряд ли найду тебя в королевском парке, где твои дружки просмотрели каждый куст, поэтому сразу направился к Пандектану, предположив, что ученикам, скорее всего, туда доступ запрещен, а ты любишь лезть куда не следует. Ничего не было видно, но я легко нашел дорогу, так как дворец подсвечивается в темноте. Удивительное свойство, как будто светлячки облепили его стены… Ну а потом…

– А во дворце как тебе удалось меня найти? Это же настоящий лабиринт!

– Я ведь прирожденный проводник, а это вам не на дудочке играть. Найду кого угодно, – совсем уж горделиво провозгласил тот, и Артур, не выдержав, весело рассмеялся. Алан тоже улыбнулся. Однако он быстро помрачнел, когда вспомнил кое-что. – А теперь рассказывай ты, школяр. Что тут вообще творится и почему я нашел тебя в таком замученном состоянии?

Артур отпил еще настойки, которая сразу придала ему сил, и вкратце поведал Алану обо всем, что с ним произошло. На этот раз друг не сомневался в его словах и даже почти не удивился, когда тот начал рассказывать про Сури и Теней. Когда Артур закончил описывать свои приключения, Алан длинно присвистнул:

– Вот честно, школяр, если бы мне это рассказал кто-нибудь другой, а не ты, я бы подумал, что у парня от переедания короедов мозги слетели, но ты… Ты – это другое дело. Я верю тебе.

– И на том спасибо, – хмыкнул Артур.

– Однако… Я не совсем понял… Твое состояние… Ты сейчас будто охвачен какой-то болезнью… Как тебя можно вылечить?

– Я думаю, мне сможет помочь Индолас. Но я не знаю, когда он придет, а самое главное, где он окажется, когда переместится. Боюсь, ему также нельзя идти в Птичье графство, ведь там его могут заманить в ловушку.

Алан сжал голову руками.

– Я не знаю, что нам делать, – наконец сказал он, и Артур внутренне улыбнулся, когда услышал это «нам».

– Боюсь, из меня сейчас выйдет не очень хороший помощник, – заметил Артур, ненавидя свою слабость. Он отчетливо понимал, что нужно срочно действовать, попытаться предупредить Индоласа, но у него не было сил даже на то, чтобы перевернуться на другой бок в гамаке, что уж было говорить о вылазках из гнездима?

– Ничего… Мы что-нибудь придумаем, – поспешно добавил Алан, увидев, как помрачнело лицо друга. – Значит, твои эти… Тин, Диана. Они все как бы под жизурманом, что ли? Не соображают, что делают?

– Я… Не знаю, как это работает… Но в том, что они явно не в себе, я не сомневаюсь, – задумчиво ответил Артур.

– Ладно, попробуй поспать. Ты должен завтра проснуться бодрым, – сказал Алан.

– Да, мамочка, – с иронией хмыкнул Артур, впрочем, послушавшись друга. Долго уговаривать его не пришлось, и уже через несколько секунд он погрузился в исцеляющий сон. Алан же продолжил сидеть рядом с ним, размышляя. Он думал обо всей ситуации, в которой они оказались, а также о том, что на самом деле произошло в Беру, и в сердце его росла тревога. Алан понимал, что школьники ни в чем не виноваты, но из-за своей поработительницы они могли оказаться под ударом омаронцев. Если начнется война, то пострадают невинные.

Эта мысль все более угнетала его. Алан вспомнил, что во время переговоров перст короля требовал в ближайшие два дня впустить короля со свитой. В противном случае Беру будут брать приступом. Один день уже прошел… Никак нельзя было допустить трагической развязки. Алан заботливо взглянул на спящего Артура, который даже в забытьи продолжал сотрясаться от ужасной лихорадки.

«Сможет ли парень выкарабкаться?» – подумалось ему. От этой мысли Алану стало так тягостно на сердце, что он, в негодовании скрипнув зубами, вышел из служебного гнездима. Собственная жизнь