Дни Киберабада - Йен Макдональд

– Отведи к ней этих двоих.

– Идем со мной.

– Там еще остались дети.

– Что? О чем ты?

– Внутри есть еще дети.

– Тебе нельзя туда.

– Просто отведи их к машине и возвращайся сюда.

– Но армия…

Но она уже исчезла, нырнув в клубы дыма. Исчезла в лабиринте переулков и развалин. Дети тянули меня за руки. Да-да, нужно было их увести отсюда. Машина, машина стояла недалеко. Я обернулся, пытаясь прикинуть, как мне проще пройти с двумя детьми сквозь толпу беженцев. И тут затылком почувствовал волну жара. Обернувшись, я увидел, как по крышам домов проносится пламя, взмывая в воздух клочьями горящего пластика. Я выкрикнул что-то без слов и без смысла, а затем с диким ревом и снопом искр весь район рухнул.

* * *

Кали-юга. Мне претит эта склонность многих индийцев полагать, что, поскольку мы являемся очень древней культурой, мы изобрели все. Астрономия? Сделано в Индии. Ноль? Сделано в Индии. Неопределенная, вероятностная природа реальности, раскрытая квантовой теорией? Индийская. Не верите? Веды говорят, что Четыре Великих Эпохи Вселенной соответствуют четырем возможным результатам игры в кости. Крита-юга, Век Совершенства, – самый лучший возможный результат. Кали-юга, Век Раздора, тьмы, коррупции и распада, – самый худший возможный результат. Все это лишь бросок божественных игральных кубиков. Теория вероятности? Индийская!

Кали, Парашакти, Темная Госпожа, Владычица Смерти, Пьющая Кровь; ужасная, десятирукая, с ожерельем из черепов; Та, что Восседает на Троне Пяти Трупов. Конец. Конец всему. Но она же и Покровительница Возрождения. Правительница Всех Миров, Корень Древа Вселенной. Все циклично, и после Века Кали мы снова отправимся в Золотой Век. А то, с чем невозможно договориться, можно лишь чтить.

После смерти Сарасвати я, кажется, на какое-то время обезумел. Знаю, я и так никогда не был в здравом уме в классическом смысле слова. Мы брамины. Мы отличаемся от вас. Но даже для брамина я был безумен. Это драгоценная и редкая возможность – отдохнуть от здравомыслия. Обычно мы позволяем это только очень-очень молодым и очень-очень старым. Подобное нас пугает, в нашем обществе такому нет места. Зато Кали такое понимает. Кали такое приветствует, Кали таким награждает. Так что какое-то время я был безумен, но с таким же успехом можно сказать, что я просто познал божественную благодать.

Каким образом я добрался до храма в маленьком, засушливом городке у выхода коллектора сточных вод Ганга, я предпочел забыть. Как я пришел к тому, что сделал подношение крови жрецу, – это я тоже поместил туда, куда отправлял все, что распомнил. Как долго я там пробыл, что делал, разве это имеет значение? Я взял перерыв от жизни. Это мощная вещь – подчинить себя иному течению времени, иному жизненному ритму. Я был существом из крови и пепла, что прячется в полумраке святилища, не произнося ни слова, за исключением ежедневной пуджи крошечной украшенной гирляндами богине в ее похожей на вульву гарбхагрихе. Я мог бы исчезнуть навсегда. Сарасвати, самая яркая и лучшая из нас, была мертва. Я распластался по отполированному стопами мрамору. Я исчез. Я мог бы преданно служить Кали до конца своей долгой, неестественной жизни.

Но однажды я сидел на влажном, отполированном ногами мраморе, а одна прихожанка потихоньку продвигалась в очереди к богине по длинному извилистому коридору металлических заграждений; вдруг она подняла голову. Остановилась. Огляделась, словно увидела все впервые. Огляделась снова и увидела меня. Тогда она отцепила оцинкованные перила и, протиснувшись сквозь вьющуюся серпантином очередь прихожан, подошла ко мне. Опустилась передо мной на колени и сделала намасте. Над единственной вертикальной линией ее Шакта-тилака я увидел красное Око Шивы.

– Виш.

Я отпрянул так резко, что стукнулся затылком о колонну.

– Ай, – сказала женщина. – Ай, чо чвит, шишку набьешь. Виш, это я, Лакшми.

Лакшми? Моя бывшая жена, та, что в игры играет? Она увидела мое смятение и коснулась моего лица.

– Я временно загрузила себя в мозг этой славной женщины. Сложно объяснить, если ты не подключен к системе. О, и все в порядке, я сделала это исключительно с ее согласия. И верну ей тело, как только закончу. В нормальной ситуации я не стала бы делать подобного – это считается дурным тоном, – но у меня тут исключительные обстоятельства.

– Лакшми? Где ты? Ты здесь?

– Ох, вижу, головой ты неслабо приложился. Где я? Сложно объяснить. Я стала бодхисофтом полностью. Я нахожусь внутри Йотирлинги, Виш. Это портал, ты же знаешь; они все – порталы.

Вслед за первыми двенадцатью новые столбы света начали возникать по всей планете: сотни, затем тысячи.

– Это чудесное место, Виш. Оно может быть каким угодно, настолько реальным, насколько пожелаешь. Мы проводим много времени в дебатах по этому поводу; о том, что такое реальность. И по поводу игр, математических игр; ну, ты меня знаешь. Поэтому я и сделала этот шаг для тебя, Виш. Так не может продолжаться. Эта система разрушительна, самое разрушительное, что мы создавали. Мы сожжем этот мир дотла, потому что у нас уже есть другой. У нас есть рай, а значит, здесь мы можем творить все, что заблагорассудится. Жизнь – это всего лишь репетиция. Но ты сам видел, Виш, видел, к чему это приводит.

– Чего ты хочешь, Лакшми? – Виной тому воспоминания и робкая надежда, легкое сотрясение или же сила внушения странных нанотехнологий, но почему-то мне начинало казаться, что эта незнакомка и правда начинает походить на Лакшми.

– Нужно положить конец этой эпохе. Перезапустить цикл. Закрыть Йотирлинги.

– Это невозможно.

– Все дело в математике. Математика, управляющая этой Вселенной, отличается от той, что управляет вашей; поэтому тут я могу существовать как набор данных, отпечатанный на пространстве-времени. Потому что здесь логика это допускает. А там, откуда я родом, – нет. Две разные логики. Но если бы мы могли втиснуть между ними третью логику, чуждую обеим, которую ни одна из этих Вселенных не смогла бы ни признать, ни использовать, то мы фактически заперли бы врата между ними.

– И у тебя есть ключ.

– У нас здесь полно времени на игры. Социальные, лингвистические, развивающие воображение, математические и логические. Я смогу запереть замок со своей стороны.

– Но тебе нужно, чтобы кто-то вставил ключ с этой. Тебе нужен я.

– Да, Виш.

– Я окажусь навеки отрезан. От тебя, от мамы, от папы.

– И от Шива. Он тоже здесь. Одним из первых загрузил своего бодхисофта через Йотирлингу в Варанаси. Ты окажешься отрезан от всех. Всех, кроме Сарасвати.

– Сарасвати умерла! – взревел я. Прихожане оглянулись на нас, но садху