Блистательные - Стивен Бакстер

— Почему?

— Потому что по нему нельзя определить время.

Кард пристально смотрел на Ксеру, взвешивая форму в руках. — Это все, что здесь есть? Что, во имя Леты, мы здесь делаем, комиссар?

— Давайте просто попробуем эту идею, прежде чем отбросим ее, — быстро сказала Ксера. — Предположим, существовала древняя раса, которая покончила, — она подняла руку к небу, где горели миры, — со всем этим. Колонизировала, строила…

— И они пришли на эту истощенную свалку, — огрызнулся Кард. — Они разобрали свои звездолеты и превратились в слизь. Верно? Но даже здесь, в этом скоплении, небезопасно. Вы хоть представляете, каково это — пережить пролет через всю Галактику? — Он покачал головой. Он бросил местную форму жизни в бункер вместе со стручками гороха и фасоли.

— Адмирал…

— Конец дискуссии.

Они пошли дальше. Звезды были мрачными. Большинство из них были оранжевыми или даже красными и тихо плавали в своих настороженных скоплениях. Все звезды этого скопления были примерно одного возраста, и все они были старыми. Даже планеты были настолько старыми, что радиоактивность, заключенная в их недрах, уменьшилась. Что объясняло старый ландшафт: ни тектоники, ни геологии, ни горообразования.

Вот что мы видим в шаровом скоплении. Подобно рассеянной планете, все это скопление вращается вокруг центра Галактики. Каждые сто миллионов лет оно проходит сквозь диск Галактики, и в эти катастрофические промежутки времени из пространства между звездами удаляется вся пыль. Таким образом, не было ни несгоревшего газа, из которого можно было бы создавать новые звезды, ни каменной пыли, из которой можно было бы создавать новые планеты. Вот почему флоту приходилось разрушать планеты ради их железа. Между мирами камни и металлы были редкостью.

Конечно, Кард был прав насчет опасностей, связанных с пересечением главного диска. Эта планета подверглась бы бомбардировке водородом и пылью из спиральных рукавов. Одна-единственная пылинка дала бы энергию ядерной бомбы. Это место было бы залито рентгеновскими лучами, если бы атмосфера не была полностью очищена.

Может быть, может быть. Но, как выяснила Ксера, сверившись со своим планшетом, который висел у нее на шее, последнее пересечение плоскости состоялось всего пару миллионов лет назад. Оставалось еще почти сто мегалет, прежде чем снова придется столкнуться с этим бедствием. Времени хватит на всех.

Это был не академический спор. Если бы она смогла доказать, что на планете есть разум, ее можно было бы не разрушать, а колонистам-людям позволили бы продолжать свой образ жизни. Если нет…

Кард снова остановился, тяжело дыша. — Передохните. — Он бросил носилки, присел на корточки, достал из своего импровизированного рюкзака горсть гороховых стручков и запихал их в рот неочищенными.

Запасной костюм впитал немного воды из растительного сырья. Ксера взяла один из рукавов и плеснула воды в рот Стаба. Его дыхание было прерывистым, лицо одутловатым. Она немного распахнула накидку у него на шее, пытаясь облегчить его положение.

Кард отшатнулся от вони, исходившей от накидки, — землянистой смеси крови и дерьма, запаха раненого человека. — Лета, я ненавижу это. — Он отвернулся. — Думаете, база далеко?

— Не знаю. Недалеко, конечно.

Он молча кивнул, не глядя на нее.

Томм тихо сидел и наблюдал за ними, поджав под себя босые ноги. Он не просил ни еды, ни питья. Из них троих он был, безусловно, самым свежим.

Ксера снова взглянула на свой компьютер. Компьютер обрабатывал данные наблюдений, которые она смогла сделать перед посадкой. Теперь компьютер показывал, что Дом и два его спутника движутся по орбите, описывая восьмерку. Это было экзотическое, но надежное решение древней проблемы о том, как три тела могут сближаться под действием силы тяжести. Более распространенные решения напоминали планеты, обычно вращающиеся вокруг Солнца, или три мира, расположенные по углам вращающегося равностороннего треугольника.

Она попыталась обсудить это с Кардом. Он знал об орбитальной динамике гораздо больше, чем она. Но его это определенно не заинтересовало.

Ксера вытащила грезящую плесень из перевязанного костюма. Немного обезвоженная, она была холодной на ощупь, но не неприятной. Она ничего не могла сказать, просто взглянув на нее.

Она неуверенно протянула ее Томму.

Мальчик прижал ладони к плесени. Он выглядел слегка разочарованным. — Она слишком сухая.

— Томм, что происходит, когда ты прикасаешься к плесени?

— Например, если ты болен. — Томм пожал плечами. — Плесень тебе помогает.

— Как?

Он произнес несколько слов, с которыми не смог справиться плавающий переводчик. Затем он сказал: — Время останавливается.

Кард сел. — Время останавливается?

— Вот так. Плесень не видит времени. — Томм сделал несколько резких движений. — Один шаг за другим. Шаг, шаг, шаг. Она воспринимает время как единое целое. Все сразу.

Кард приподнял безволосые брови.

Ксере захотелось возразить ему. — Нам нужно быть непредвзятыми, адмирал. Мы здесь для того, чтобы искать странное, незнакомое. В этом весь смысл. Мы знаем, что время измеримо. Мгновения подобны песчинкам. Мы воспринимаем их линейно, как жук, перепрыгивающий с одного зерна на другое. Но возможно и другое восприятие времени. Возможно…

На лице Карда отразилось отвращение. — Эти землекопы назвали бы мою задницу разумной, если бы это могло задержать звездоломы еще на один день. — Он наклонился к мальчику, который выглядел испуганным. — Ты понимаешь, что мы здесь делаем? Планеты, подобные вашей, в шаровом скоплении редки. Вот почему нам нужно взорвать ваш мир. Чтобы мы могли использовать то, что находится внутри, для создания большего количества кораблей и оружия.

— Чтобы вы могли взорвать больше миров.

— Вот именно. Слизевиков и все такое.

— Разве не это кваксы сделали с людьми?

Ксера подавила смех.

Кард сверкнул глазами. — Послушай меня. Ты всего лишь сопливый земляной червяк, а я контр-адмирал. И в любой момент, когда я захочу, я могу…

Медицинская накидка Стаба внезапно стала ярко-синей.

Ксера поспешила к умирающему пилоту. Кард выругался, встал и пошел прочь.

Томм уставился на